Дэннис Ленахан — профессиональный дайвер. Его коронный прыжок собирает много зрителей. Дэннис доволен своей жизнью. Неожиданно все круто меняется: случайно дайвер становится свидетелем 8 страница Главная страница сайта Об авторах сайта Контакты сайта

Дэннис Ленахан — проф дайвер. Его коронный прыжок собирает много зрителей. Дэннис доволен собственной жизнью. Внезапно все круто изменяется: случаем дайвер становится очевидцем 8 страничка


.

Дэннис покачал головой. Роберт сказал, обращаясь к Тонто:

— По-моему, у этого человека есть все, что ему нужно. Я прав? Бей в барабаны, дуди в дуду, но я знаю, что ты хочешь, имей в виду. Понимаешь, о чем я?

— Еще бы не понять! — усмехнулся Тонто.

Они оба улыбались. Дэннис сказал:

— Вы умело сочетаете развлечения с делами. — Улыбка Роберта стала слабее, но не погасла. — Скажи, — продолжил Дэннис, — зачем вам все это оружие?

— Мы ждем подкрепление, — сказал Роберт.

Вернис одолжила ему свою «хонду». Он подъехал к дому и увидел, что она ждет его на улице перед входом. Выглядела она обеспокоенной.

— С машиной все нормально, — сказал Дэннис. — Целая.

— К тебе пришли.

— Только не говори, что это Арлен Новис.

— Представитель полиции штата. Что ты, во имя всего святого, натворил?

— Если бы я знал.

Дэннис прошел через пустую гостиную и столовую в кухню.

За столом с чашкой кофе сидел Джон Роу в синем костюме и галстуке с флагом.

— Присаживайся, — сказал он Дэннису. Затем глядя ему за спину и гораздо более мягким тоном: — Вернис, пожалуйста, оставь нас одних на несколько минут. Спасибо.

Дэннис услышал, как закрылась дверь, и сел на стул напротив Джона Роу. Тот помешивал кофе, но смотрел при этом на Дэнниса.

— Угадай, кто отправился на тот свет? — спросил он.

— Кто-то из моих знакомых?

— Можно и так сказать. Джуниор Оуэнс, более известный как Клоп.

— Никогда с ним не встречался.

— Сегодня утром его выловили из реки.

— Он утонул?

— Не совсем. Его застрелили.

— Сколько было выстрелов?

— Хочешь понять, не был ли он убит теми же руками, которые отправили на тот свет Флойда? Нет. Один выстрел прямо в сердце. Убийца стрелял в упор. Пуля прошла навылет.

— Вы кого-нибудь уже допрашивали?

— Ты первый в списке. Дэннис, ты был на верху лестницы, когда убили Флойда. Слышал эту историю?

— Да, слышал.

— Это не выдумки?

— Мне посоветовали не лезть в это дело.

— Твой адвокат?

— И не обсуждать его с вами.

— Тебе угрожали?

— Я не собираюсь ничего говорить.

— Но ты же хочешь рассказать. Разве нет?

— С чего это вы вдруг начали верить слухам?

— Это не просто слух. Один из убийц сболтнул лишнее. Кто там был — Арлен Новис или Клоп?

Дэннис, как сейчас, видел: вот эти двое идут к чану. Он мог сказать: мол, парень в шляпе, Арлен. Проще простого. Но он ничего не сказал, он покачал головой.

— Как думаешь, почему Клопа убили? Поставь себя на место Арлена. Что было бы, узнай ты, что Клоп растрепал то, о чем болтать не следовало?

Дэннис промолчал.

— Ты знаешь Арлена?

— Видел его.

— Что ты о нем думаешь?

— Он ведет себя как помощник шерифа.

— Понимаю, о чем ты. Но убивать он начал только после того, как вышел из тюрьмы. — Джон Роу подождал немного, затем сказал: — Почему бы тебе не помочь мне упрятать его обратно?

Доехав до Мемфиса, они свернули на шоссе номер 72, до Коринфа оставалось два с половиной часа езды от Туники. Всю дорогу в машине звучал блюз.

— Сборник детройтских блюзовых исполнителей, — сказал Роберт. — Джонни Джонс по прозвищу Дворовый Пес смешивает соул с блюзом. А Альберта Адамс делает то же самое уже семьдесят лет. Она пела со всеми, кто хоть что-нибудь собой представлял. Роберт Джонс может напомнить тебе другого Роберта, великого Роберта Джонсона. А Джонни Бассет играет джаз-блюз.



— Почему ты живешь в Детройте? — спросил Дэннис.

— Каждому человеку надо где-то жить.

— Да, но Детройт…

— А чем он плох? Детройт не стоит на месте. Многие музыканты родом из этого города. Кид-Рок, например. Все новое в музыке идет из Детройта.

— Ты вырос там? Ходил в школу?

— Знаешь, чем я занимался в детстве? — Роберт откинулся на спинку сиденья «ягуара». — Я работал на уличную банду под названием «Щенки». Работа простая — продаешь пакетик героина размером с десятицентовик за тринадцать долларов, себе оставляешь три. Я начал заниматься этим в двенадцать лет. Меня нанял мистер Джонс. Да, так его все звали. Он мне сказал: «Хочешь делать три сотни в день? Будешь стараться — сможешь зарабатывать три штуки в неделю». Как ты думаешь, что я ему ответил? Нас было не меньше двухсот по всему городу. Каждый день мы получали маленькие бумажные конвертики с надписями, по которым можно было определить сорт порошка, например «Супер», «Роллс-ройс», и продавали их на углу или разносили клиентам. Да, «Щенки» были первыми, они показали, как надо делать этот бизнес. Другие банды появились позже. «Мустанги», к примеру…

Лента шоссе петляла по кукурузным полям, лугам, на которых паслись коровы, мелькали рощицы. Кое-где на деревьях висели щиты с надписью «Иисус спасет».

Дэннис сказал:

— Тебе было двенадцать?

— В тринадцать я купил «кадиллак».

— В таком возрасте ты не мог на нем ездить.

— А я все равно ездил. Потом его стали узнавать все полицейские в городе, и я подарил его маме. Она его продала. В четырнадцать я купил «шевроле-корветт» и ездил на нем по ночам, пока его не записали в угон. Короче, продаешь товара больше, чем на две штуки в неделю, на Рождество едешь с боссами в Лас-Вегас. Там я впервые переспал с белой потаскухой.

— Ты употреблял наркотики?

— Только траву. Когда каждый день видишь людей, которым ты это продаешь, не очень-то тянет даже попробовать тяжелую наркоту, не то что подсесть на нее. И все же, чтобы не зацепиться, я старался скорее избавиться от денег — покупал маме всякие вещи. В пятнадцать я ушел из «Щенков» и примкнул к «Мустангам», но потом на меня наехали, и я оставил это дело.

Загрузка...

— Ты ходил в школу, пока занимался этим?

— Да, в католическую. К тому времени из нее ушли почти все монахини. Жаль, потому что мне они нравились. Если они хотели что-то сказать, то говорили прямо, без обиняков.

— В школе знали, чем ты занимаешься?

— Нет. Когда меня вызывали в суд по делам несовершеннолетних, мама звонила им и говорила, что у меня ангина.

— Она не возражала против того, что ты продаешь наркотики?

— Она смотрела на это сквозь пальцы — я ведь приносил домой деньги. Так что я ни разу не попался. Я три года проучился в Оклендском университете и там тоже продавал наркоту — мне нужны были деньги, чтобы платить за учебу, книжки, жилье. Но никаких порошков, только траву. Зачем продавать студентам героин, который превратил бы их многообещающие мозги в дерьмо? У многих там и так с мозгами была напряженка. Они не знали, чем будут заниматься в жизни после того, как окончат университет, и это их здорово беспокоило.

— А тебя?

— В университете я прослушал курс истории. Я изучал историю потому, что она мне нравилась, а не для того, чтобы найти работу. А о Гражданской войне я знал все еще до того, как вышла эта передача про нее — ну, та, которую ведет Кен Бернс.

Роберт бросил взгляд на Дэнниса, который смотрел в окно.

— А ты учился где-нибудь? Я имею в виду, у тебя есть какая-нибудь профессия?

— Я понял, чем хочу заниматься в жизни, когда в первый раз увидел прыжок дайвера.

— Понятно. И что ты сделал?

— Когда меня взяли в Американскую команду дайверов, я, проучившись к тому времени два года, бросил колледж.

— Сколько ты еще сможешь продержаться в этом виде спорта?

— Мое время истекает.

— И что потом?

— Не знаю.

— Ты ведь не сидел в тюрьме?

— Один раз, в камере предварительного заключения. Полиция обыскивала мой грузовик.

— Они думали, что ты везешь что-нибудь запрещенное?

— Они ошибались.

— С твоим характером, — сказал Роберт, — тебе стоило бы заняться чем-нибудь рисковым.

— Когда я выступал в команде, мне доставались самые рисковые трюки.

— Вот видишь!

— Но дайверы говорят, — сказал Дэннис, — что чем ты лучше в спорте, тем беспомощней в жизни.

Впереди показался Коринф. Они доехали до южной части промышленного района города, до обширного открытого пространства, заполненного стоявшими на рельсах железнодорожными вагонами. Роберт остановил машину:

— Вот он, Коринф, ветеран Гражданской войны. Железнодорожный узел, за который непрерывно шла битва. Вот он, прямо перед тобой. Восточная ветка ведет в Чарлстон, западная — в Мемфис, северная — в Огайо, южная — в Детройт. Ты меня слушаешь?

— Ты приехал сюда для встречи с Киркбрайдом? — спросил Дэннис.

— Хочу посмотреть, что у него тут есть. Его фабрика находится к югу отсюда, туда ведет дорога, пересекающая шоссе номер 72 под прямым углом. Сам он сейчас в Тунике, строит свою «деревню». Но все равно мы не зря ехали, я намерен заглянуть к Джарнагину, чтобы забрать нашу форму. Поехали дальше?

— Ты за рулем.

— Я имею в виду мой рассказ. Итак, тридцать тысяч человек, самое меньшее, были убиты, ранены или умерли от холеры и дизентерии, сражаясь за эти вот рельсы. Я отношу сюда битву при Шайло — это к северу отсюда, через границу с Теннесси, битву при Юке — это к востоку отсюда, и собственно Коринфское сражение. В октябре 1862-го конфедераты попытались отбить Коринф у северян. Недалеко отсюда, вон там, — Роберт показал рукой, — шел жесточайший бой. Там стояла батарея Робинетта, которую атаковали конфедераты. Сейчас это историческая достопримечательность — сохранились даже некоторые земляные укрепления.

— Да, батарея Робинетта, — сказал Дэннис. — И одним из героев этого сражения был полковник Роджерс из 2-го Техасского. Во время штурма редана, мощнейшего полевого укрепления, он был ранен семь раз.

Роберт повернул голову, некоторое время молча смотрел на Дэнниса, затем произнес:

— А ты язва! Время от времени ты меня неслабо урываешь. — Роберт улыбнулся. — Это показывает твой потенциал. Я правильно поступил, взяв тебя с собой. Однако я слышал, что полковника Роджерса застрелил полковой барабанщик. Недоносок, сопляк… Подобрал пистолет и всадил в него семь пуль. Ты представляешь, каково это?

— Быть застреленным?

— Нет, участвовать в сражении. Пули свистят, пушки харкают картечью…

— Что такое картечь?

— Точно не знаю, по-моему, это артиллерийский снаряд, начиненный круглыми пулями. Не хотел бы я, чтобы что-нибудь такое в меня угодило. Да, нужно было быть настоящим храбрецом, чтобы продолжать идти вперед, когда в тебя летит такая бомба. А они шли… И те и другие. — Роберт покачал головой. — Уму непостижимо. Я как-то ездил в Шайло. Девушка из службы экскурсий, рейнджер Диана, шикарно выглядевшая в форме и особом головном уборе скаутов, провела меня по историческим местам. Она показала мне «Утопленную дорогу», естественную траншею, даже окоп скорее; знаменитое «Гнездо шершней» — что-то вроде деревянного форта. Она сказала, что бой там шел много часов и пороховой дым стал таким густым, что люди по ошибке стреляли в своих. Бревна форта загорелись, а внутри были раненые, которые не смогли выбраться. Она сказала, что сумевшие выбраться слышали их крики и чувствовали запах горелого мяса. Да, рейнджер Диана знает свое дело. Я будто видел все своими глазами.

Целую минуту единственным звуком, нарушающим тишину в машине, было жужжание кондиционера.

Роберт продолжил:

— Вон там, прямо через железную дорогу, стоял первый отель «Тишоминго». Во время войны в нем располагался госпиталь. Можно, кстати, пройтись пешком по историческим местам, осмотреть штаб генерала Пьера Борегара, посетить военный музей. Или можно все это задвинуть, забрать твою униформу и перекусить. В этом округе везде продается пиво или вино, но крепких напитков днем с огнем не сыщешь. Что ты еще хочешь знать?

У Джарнагина не было ни примерочной, ни демонстрационного зала. Дэннис стоял в складском помещении и разглядывал себя в зеркало. На нем был пехотный мундир принятого в армии федералов образца, с небесно-голубым кантом на манжетах и воротнике-стойке, и девятью пуговицами. Брюки были сшиты кое-как. Дэннис отметил бесформенность покроя. Но решил, что на пару дней сойдет. Он примерил фуражку французского образца — кепи. Неплохо! Затем надел шляпу. Дэвид Джарнагин заметил, что тулья кепи должна выступать вперед над кожаным козырьком. Дэннис опять надел кепи.

— Солдаты федералов обычно носили шляпы, — сказал Дэвид Джарнагин.

— Ну, у меня вроде есть выбор… — сказал Дэннис и остановился на кепи.

Ему нравилось, как он выглядел. Обувь была выше всяких похвал. Высокие черные ботинки с тупыми носами и четырьмя дырками для шнурков. Дэвид Джарнагин сказал Дэннису, что, если башмаки смазывать сапожным кремом, они станут мягче.

— Но не ставьте их близко к огню — могут потрескаться.

Дэннис подобрал себе ремень, выпуклую пехотную кокарду на головной убор, а также — для большей живописности — голубые капральские нашивки. Выбирая себе нижнее белье, он с сомнением пощупал фланелевые кальсоны, подумал: «Ладно, штанины можно в любой момент отрезать» — и вопросительно посмотрел на Роберта. Роберт пожал плечами, и Дэннис решил, что он, пожалуй, обойдется без нижнего белья. Дэвиду Джарнагину это было, похоже, по барабану. Он упаковал форму Дэнниса в коробку и, когда Роберт выписал чек, поблагодарил:

— Спасибо за покупку.

На улице Дэннис поинтересовался, сколько стоит все это добро.

— Не забивай себе этим голову, — сказал Роберт.

— Я знаю, что мундир стоит сто двадцать баксов, ботинки — около сотни.

— Когда тебе кто-либо делает подарок, ты спрашиваешь, сколько денег за него уплачено?

— Это не подарок. Так сколько?

— Почти четыреста баксов.

Они снова сидели в «ягуаре» и ехали в Тунику через Мемфис. В глаза светило солнце, и оба лобовых щитка в кабине «ягуара» были опущены.

— Понимаешь, — говорил Роберт, — в сборах участвуют только серьезные люди. Не важно, из числа они организаторов или нет. Если они потрудились добраться до места, приобрести форму, если они готовы спать в палатке, готовить еду на костре — они серьезно относятся к этому делу. Понимаешь, о чем я?

— Серьезные люди. Чего тут не понять?

— Очень серьезные люди.

— И не только когда дело касается сборов, — сказал Дэннис.

— Да.

— Например, как ты или Джерри. Или Энн.

— Она будет обозной шлюхой. Только представь! — Роберт улыбнулся. — Когда она пойдет по лагерю, не останется ни одной палатки, из которой не высунется чья-либо голова. Вот увидишь!

— Увижу…

— Я, Джерри, Энн и ты — мы все в этом деле.

— Не думай, что я сейчас начну расспрашивать, что это за дело.

Роберт покосился на Дэнниса.

— Тебе не по нраву, когда я пудрю тебе мозги, — сказал Роберт. — Но ты молодец, держишь себя в руках. Так вот, я говорил о людях, участвующих в сборах… Дома, в Мичигане, я два раза принимал в них участие. Первый раз возле Флинта. Там было небольшого масштаба действо — двести человек, одна пушка. Второй раз возле Джексона, где, кстати, самая большая в Америке тюрьма на пять тысяч человек. В Джексоне были задействованы более двух тысяч человек, там были и генерал Улисс Грант и Роберт Ли, кавалерия, много пушек. Организаторы наладили торговлю сувенирами и жареными итальянскими сосисками. И все, с кем я говорил, серьезно относились к происходящему.

— И ты тоже.

— Да, я тоже.

— И никто не понял, что ты прикидываешься.

— Я не прикидывался. В окружении этих людей я и вправду ощутил что-то. Я получил там необычный опыт.

— Почувствовал, будто все вокруг настоящее?

— Да, — задумчиво протянул Роберт. — Так оно и было.

Дэннис уснул. Он проспал всю дорогу до Мемфиса и открыл глаза, когда они уже ехали на юг через поля. В колонках звучал блюз.

— Роберт Джонсон, — сказал Дэннис.

— Ты прошел проверку. Теперь Эрик Клэптон будет с тобой разговаривать.

Они проехали дорожный знак «61».

— Тут что, где-то проходит 49-е? — сказал Дэннис.

— Да, мы едем к Тунике с другой стороны. Со стороны Кларксдейла, сыгравшего роль переломного момента в развитии блюза. Да и вообще в музыке.

— Там Роберт Джонсон продал душу дьяволу.

— Запомнил? Это хорошо.

— Я все равно не понимаю, что это значит.

— Про Фауста слышал? Фауст продал душу дьяволу, чтобы получить желаемое. Говорят, Роберт Джонсон тоже заключил такую сделку. Сам он об этом никогда не упоминал. Вот Том Джонсон — это другая история. Это произошло, когда Роберт Джонсон был еще ребенком. Том Джонсон сам рассказывал, что продал душу дьяволу. Может, и так, а может, и фуфло все это. Он здорово пил… Всякое пойло, короче, отраву, так что дьявол мог забрать его душу безо всякой сделки. Так вот, Роберт Джонсон… Однажды кто-то возьми и скажи ему, что у него ничего не получится, что он плохо играет. Роберт выходит на перекресток — так люди рассказывают — и встречает там сатану в виде здорового негра. Сатана берет гитару Роберта, что-то с ней делает и отдает обратно. И с тех пор никто не может понять, как у него получается так играть. Его спрашивают, как он это делает, но Роберт молчит в ответ. Если он не продавал душу дьяволу, как он мог написать «По моему следу мчится гончая из преисподней»? Разве он мог написать «Я и Дьявольский блюз»? Все говорят, что он продал душу дьяволу. Стоит только послушать его воющие аккорды, от которых мурашки бегут по телу, и сразу становится понятно, что сатана дал ему

моджо.

— Что за моджо? Талисман?

— Да, талисман, амулет, помогающий получить то, что хочешь, или стать тем, кем хочешь. В общем, такая магическая штуковина, которую хранят в специальном мешочке.

— Как

грис-грис, что ли?

— Откуда ты знаешь про грис-грис?

— Я же из Нового Орлеана.

— А… я и забыл. Город шаманов…

— У тебя есть моджо?

— А как же!

— И он у тебя в мешочке?

— Ага. Во фланелевом мешочке со шнурком. Хочешь взглянуть?

— Если не возражаешь.

— Он у меня дома. При случае покажу.

— А какой в нем талисман?

— Лобковые волосы Мадонны.

— Лобковые волосы? Издеваешься?

— А что, похоже?

Фраер этот Роберт! Дэннис сдержался. «Хватит с меня этого стеба», — сказал он себе.

Но Роберт спросил:

— Ты когда-нибудь хотел продать душу?

И Дэннис клюнул, не смог сдержаться.

— А как это делается? — поинтересовался он.

— В один прекрасный день ты просыпаешься и говоришь: «С меня хватит. Я буду делать только то, что хочу делать». Или: «Я достану то, что мне нужно». И это переворачивает твою жизнь.

— А если не знаешь, чего хочешь?

— Тогда будь терпелив, жди, и возможность когда-нибудь представится. Но у тебя будет только один шанс уцепиться за нее. Понимаешь, о чем я?

— О работе, что ли? Вот о чем я всю жизнь мечтал — о постоянной работе.

— Тебе нравится ходить по краю. Ты кайфуешь, когда на высоте восьмидесяти футов готовишься прыгнуть и смотришь вниз, где замерла тысячная толпа зрителей. Ты чувствуешь, они все в твоей власти. И за это тебе платят три сотни в день. — Глядя на дорогу, он добавил: — Я могу устроить так, чтобы ты взял высоту, превышающую восемьдесят футов. Быть так близко к краю ты и не мечтал!

Повисла пауза. Дэннис сказал себе: «Все, довольно на эту тему». Но у него был еще один вопрос, который стоило задать.

— Как ты его достал?

Роберт повернул голову:

— Что достал?

— Твой моджо.

— Купил.

— А откуда ты знаешь, что он настоящий?

— Я в него верю. Вот и все! Веры вполне достаточно для того, чтобы талисман работал.

Уолтер Киркбрайд устроил совещание в своем офисе в «Южной деревне». На этот раз он был в обычной одежде, с кубинской сигарой в одной руке и кавалерийской саблей в другой. Бороду он так и не покрасил. Вошли Арлен Новис, Юджин Дин и Боб Хун со своим братом Ньютоном. Арлен в фетровой шляпе с широкими опущенными полями, Юджин с бутылкой кока-колы, Боб Хун с сигарным окурком, торчавшим из зарослей бороды. У Ньютона борода была в табаке.

Все они полагали, что совещание будет насчет предстоящих сборов.

Уолтер дал им понять, что они не совсем правы. Он взмахнул саблей и рубанул дубовую столешницу так, что все четверо — они сидели возле стола — подпрыгнули. Уолтер сказал:

— Я могу рассчитывать на ваше внимание?

Они смотрели на оставленную саблей борозду. Глубокая отметина рядом со старыми, затертыми и покрытыми лаком.

Затем он обратился к Арлену:

— Ты застрелил Флойда, сказал мне, что у тебя с ним старые счеты и что это необходимо сделать. Ты застрелил Клопа, вообще не поставив меня в известность, и я хочу знать почему.

— Не думай, что я хотел этого, Уолтер.

— Ты приказал Рыбе это сделать?

— Он мой киллер.

— И где он? — поинтересовался Уолтер, глядя поверх их голов, будто Джим Рейн мог сидеть сзади.

— Он присматривает за моей собакой, — сказал Юджин.

Уолтер уставился на Юджина. Тоном, требующим объяснений, он мысленно сказал: «Присматривает за твоей собакой?» И еще: «Твоя собака что, важнее чем?..» Но вслух произнес:

— Я вызывал вас всех пятерых.

Юджин сказал:

— Если собака остается одна, то переворачивает в доме все вверх дном.

Уолтер никогда не видел собаку Юджина, и ему стало любопытно, что это за чудовище. Однако он не отклонился от темы:

— Почему Клоп?

— Потому что он стал напиваться и болтать лишнее, — объяснил Арлен.

— У тебя под носом разгуливает парень, который видел, как вы убили Флойда.

— Я ему все разъяснил. Он просек, что случится, если он пойдет в полицию.

— А Чарли Хоук?

— Чарли — могила. — Арлен кашлянул и продолжил: — Не понимаю, какое это имеет отношение к делу. Это касалось только меня и Флойда. Так что я не понимаю, как это может касаться тебя.

— Это касается меня, — сказал Уолтер, — потому что ко мне может нагрянуть полиция. Думаю, случись такое, копы не найдут ничего, что бы указывало на то, будто я связан с вашим бизнесом. Но никогда нельзя быть абсолютно уверенным в чем-либо, не так ли? А что, если кого-либо из вас застукают на чем-либо — не важно на чем — и этот кто-то заложит меня, чтобы ему скостили срок, или вообще всех вас?

Арлен повернул голову и посмотрел на Боба Хуна. Затем повернул голову в другую сторону и посмотрел на Юджина.

— Уолтер говорит так, будто это он рулит наш бизнес.

— Я думал, так оно и есть, — сказал Боб Хун и пихнул локтем своего брата Ньютона.

— А я вот думаю, — сказал Арлен, — что он работает на нас.

— Под дулом пистолета, — сказал Уолтер.

«Дулом пистолета» была цветная фотография голого Уолтера, нюхающего кокаин вместе с голой шлюхой по имени Кикки в ее трейлере. И еще несколько фотографий. Они снимали, пока в фотоаппарате не сдохла вспышка. Арлен показал фотографию Уолтеру и попросил у него двести пятьдесят штук баксов, сказав, что они намерены продавать наркотики и спиртное и теперь им нужны деньги для закупки готового продукта, сахара для производства алкоголя, а также исходных веществ для синтезирования амфетамина.

— Лучше послушай Боба Хуна, — сказал Уолтер. — Он единственный из вас хоть немного понимает, что к чему. Где бы вы были, олухи, если бы не я? Вспомните, сколько времени мне потребовалось, чтобы наладить движение финансовых потоков, убедить вас в необходимости ведения бухгалтерской отчетности, научить вас получать стабильную прибыль и делать так, чтобы никто об этом не узнал. Что я тебе с самого начала посоветовал, Арлен?

— Я, должно быть, забыл.

— Я посоветовал тебе, сотруднику службы безопасности, получающему десять баксов в час, избавиться от своей машины стоимостью пятьдесят штук баксов.

— Мы взяли тебя в дело, — сказал Арлен, — и ты сразу стал шустрить.

— А знаешь почему? — спросил Уолтер. — Потому что бизнес есть бизнес. Я сказал себе, раз этот парень хочет, чтобы я влез в это дело, я изучу его и пойму механизм, заставляющий его работать. А потом посмотрю, как с помощью моего опыта сначала увеличить прибыль, а затем решить, что с ней делать. А почему бы не отмыть ее через мой собственный проект «Южная деревня», якобы расплачиваясь с поставщиками, которые существуют только на бумаге? Вот к такому решению я пришел!

— Вот эту часть схемы я никогда не мог понять, — сказал Юджин.

— Тебе и не надо, — отмахнулся Уолтер. — У меня главный бухгалтер собаку съел на подделке балансовых отчетов. Он не знает, откуда приходят деньги, которые он считает, и знать этого не хочет. Вы, парни, представляете собой гораздо большую опасность, чем он. Арлен, что я тебе сказал насчет этого ниггера, Роберта? Я велел тебе припугнуть его, заставить уехать отсюда.

— Я вот что придумал, — сказал Арлен. — Можно устроить так, что его на дороге остановит полиция и найдет ту фотографию. Пускай они его обвинят в том, что он с помощью фотки вымогает деньги у людей.

— Он не просил денег.

— Мы можем сказать, что просил.

— Хочешь выступить в роли свидетеля?

— Уолтер, ты же понимаешь, что-то тут нечисто! Человек на мосту не может быть в одно и то же время и твоим дедом, и моим.

— Да, но он может быть как твоим дедом, так и моим. Он же знает что-то о твоей семье? О том, где вкалывал твой дед? Ты говорил, что знает. Заставь его уехать! И сделай это сам, не перекладывай на полицию, которая неизвестно сколько времени будет цацкаться с гражданскими правами этого ниггера.

— Его можно случайно застрелить во время сборов, — предложил Арлен.

— Да, но, во-первых, он на нашей стороне, — напомнил Уолтер, — а во-вторых, перед сражением все оружие проверяется.

— Всякое ведь бывает! — сказал Арлен. — Несколько лет назад в Геттисберге, например, подстрелили кого-то.

— Ты прав, — сказал Уолтер. — Парню из 7-го Вирджинского попали в шею. Доктор вынул пулю от пистолета 44-го калибра. Это признали несчастным случаем. Пуля, должно быть, застряла в стволе, потому что пистолет проверяли — в патроннике было пусто.

— Как насчет прыгуна? — спросил Юджин. — Он участвует?

— Если кого-нибудь убьют, — сказал Уолтер, — будет следствие.

Однако он задумался над предложением Арлена.

Арлен тоже думал. Он сказал:

— Завалим их обоих во время сборов, прыгуна и ниггера. Заманим в лес и пристрелим. Утопим тела в дренажной канаве, а как стемнеет, вернемся и закопаем их. Кто их хватится? Никто не будет знать, куда они пошли. И всем будет плевать.

— Так и надо сделать, — кивнул Ньютон. — Я могу взять на себя ниггера.

— Как видно, у тебя много идей, — обратился Уолтер к Арлену. — Что ты сказал Джону Роу, когда он спросил про Клопа?

— Сказал, что он пропал и я не знаю, где он.

— Он приходит в дом Клопа, — сказал Юджин, — смотрит по сторонам и вдруг спрашивает, где диван. Я думаю, он заметил журнальный столик, позади которого было пустое место. Я ему говорю: «Какой диван? Я тут недавно живу».

Боб Хун добавил:

— Он спросил нас с Ньютоном, где мы были в момент убийства. Ньютон ему говорит: «А вы сами как думаете? За городом, конечно, амфетамин варганили». Пошутил, значит. Этот Джон Роу — серьезный мужик, он шуток не понимает. Сказал: «Я напущу на вас оперов по борьбе с наркотиками!» А я ему: «А что это такое? Никогда не слышал». Можно с кем хочешь из копов шуточки шутить, только не с Джоном Роу.

Напряжение понемногу спадало.

Арлен спросил Уолтера, почему он не покрасил бороду. Уолтер ответил, что, если посмотреть на фотографии Бедфорда, сделанные во время войны, там, где он в форме, борода у генерала черная как смоль. Но на фотографиях, сделанных спустя десяток лет после этого, борода у него уже совершенно седая. И это наводит на мысль, что военные фотографии были ретушированы, чтобы придать Бедфорду более величественный вид, и что борода у Бедфорда на самом деле была не темнее, чем у него.

Арлен сказал:

— Значит, ты не из-за того ее не покрасил, что тебя жена потом живьем сожрет?

Было время, когда подобные замечания выводили Уолтера из себя, но оно прошло. Он мог бы сказать Арлену: да, его жена — своевольная заноза в заднице, со своими порядками, две замужние дочери в Коринфе у нее под каблуком. Если бы она увидела фотографию, где он нюхает кокаин с Кикки, захотела бы она его крови, подала бы на развод? Да, конечно, подала бы. И что из этого? Он мог бы сказать Арлену: «Ну, покажи ей фотографию, если хочешь». Денежки, полученные от торговли наркотиками, спрятаны в надежных местах от Джексона до Каймановых островов, и Арлену с его недоумками никогда в жизни их не найти. Так что он в любой момент может исчезнуть и стать кем-то иным.

Но вслух он сказал:

— Не втравливай в это мою жену, пожалуйста. — Спокойным тоном, с легким взмахом руки. В этот момент вошел Джим Рейн, и Уолтер обратился к нему: — Рыба, возьми себе стул.

Юджин налетел на Джима Рейна, как коршун:

— Рыба, ты что, оставил Розу одну?

Джим Рейн показал руку, обернутую кухонным полотенцем:

— Она меня укусила.

— Рыба, я же тебе говорил, что ее ни на минуту одну оставлять нельзя. Роза сорвет занавески, погрызет кресла, ковер…

— В доме будет полный порядок, — сказал Джим Рейн. — Я ее пристрелил.

Карла пришла посмотреть на его прыжок, и они немного посидели в шезлонгах в тени от чана, разговаривая.

Все те несколько дней, которые прошли с момента встречи с четой Муларони, когда Дэннис пропустил свое шоу, он снова выступал днем. Поднимался на свой насест, выискивал в толпе зрителей ковбойскую шляпу, исполнял обратное сальто, затем с полотенцем на шее и в солнцезащитных очках стоял в окружении девочек из Туники и рассказывал им, что это значит — ежедневно рисковать жизнью. Если он заводил эту пластинку, то его речь лилась будто сама собой. Однако за последнюю неделю он увидел, как убили человека, встретил Роберта Тейлора и имел возможность наблюдать его шоу. Восемьдесят футов, которые прежде убеждали его в собственной крутизне, меркли. Рядом с Робертом он чувствовал себя его помощником. Корефаном, как говорил сам Роберт. Но вот уже два дня он не видел Роберта, который пропадал по своим делам с этим индейцем Тонто Рэем. Может, оно и к лучшему! Господи, и зачем ему этот пройдоха? Ну, сказал, что может подвести его к самому краю, где риск, опасность, вибр… Но ему ничего этого не надо! И эта фишка о том, как продать душу, — ерунда все это. Спросил его, что это значит, а он сказал, мол, подожди и увидишь.


Другие страницы сайта


Для Вас подготовлен образовательный материал Дэннис Ленахан — профессиональный дайвер. Его коронный прыжок собирает много зрителей. Дэннис доволен своей жизнью. Неожиданно все круто меняется: случайно дайвер становится свидетелем 8 страница

5 stars - based on 220 reviews 5
  • К. Боуви
  • ВЫБОР ПОМЕЩЕНИЯ
  • Подготовка животных к заражению
  • Взятие крови у лабораторных животных и ее обработка
  • Приготовление препаратов для микроскопии живых микроорганизмов
  • Діяльність комуністичного і націоналістичного підпілля
  • Методика ЛФК при врожденных и приобретенных пороках сердца
  • ДЕЗИНФЕКЦИЯ МЕДИЦИНСКИХ ОБЪЕКТОВ И ИЗДЕЛИЙ. Объект обеззараживания Средства обеззараживания Режим обеззараживания Способ обеззараживания