Когда Синтия проснулась, в доме было так тихо, что она решила, будто сегодня суббота. 20 страница Главная страница сайта Об авторах сайта Контакты сайта

Когда Синтия пробудилась, в доме было так тихо, что она решила, как будто сейчас суббота. 20 страничка


.

Затем она забеременела. На этот раз на самом деле. Родился мальчик, Джереми. Как же она обожала этого младенца! Клейтон тоже его любил, но вскоре понял, что ему предстоит бороться за сына. Энид хотела, чтобы малыш любил только ее, и начала чернить отца, едва ребенок стал ходить. Она всячески портила их отношения. «Если хочешь вырасти сильным и успешным, следуй моему примеру, — втолковывала Энид. — И очень плохо, что под нашей крышей нет настоящего мужчины, на которого ты мог бы равняться». Она жаловалась ему на безразличие отца и горевала, что сын похож на него, а не на нее. Но со временем Клейтон научился с этим мириться. И постоянно мечтал вырваться.

Однако таилось в Энид что-то темное, и невозможно было даже представить, как подействует на нее малейший намек на развод или временное расставание.

Однажды, перед особо длительной поездкой, он предложил ей поговорить. Очень серьезно.

— Я несчастлив, — сказал он. — Из нашего брака ничего путного не получается.

Она не заплакала. Не спросила, в чем дело и что ей предпринять, чтобы спасти их брак.

Энид встала, подошла к нему вплотную и заглянула в глаза. Он хотел отвести взгляд, но не смог, словно загипнотизированный ее злом. Казалось, он смотрит в глаза дьявола.

— Ты никогда меня не бросишь, — произнесла она и вышла из комнаты.

Во время поездки Клейтон постоянно об этом думал. «Посмотрим, — сказал он себе. — Посмотрим».

Когда он вернулся, собака не выбежала ему навстречу. Открыв дверь гаража, он увидел Флинна, висевшего на веревке, перекинутой через балку.

— Радуйся, что это всего лишь собака, — сказала Энид.

И при всей своей любви к Джереми, дала Клейтону понять, что разделается и с ним, если он когда-либо бросит ее.

И Клейтон Слоун смирился с жизнью, полной унижения и страданий. Такая уж ему выпала судьба, ничего не поделаешь. Он пройдет свою жизнь как во сне, если так нужно.

Он очень старался не презирать сына. Мать убедила Джереми, что отец недостоин его привязанности. Он считал отца бесполезным, посторонним человеком, который просто живет в одном доме с ним и матерью. Но Клейтон понимал, что Джереми, как и он сам, только жертва.

Как он мог допустить все это?

Много раз Клейтон подумывал, не покончить ли жизнь самоубийством.

Однажды он возвращался ночью из Чикаго, огибал озеро Мичиган, пересекал Индиану. Впереди он увидел мост и нажал на педаль газа. Семьдесят миль в час, восемьдесят, девяносто… «Плимут» едва не взмывал в воздух. В то время мало кто пользоваться ремнями безопасности. В любом случае он бы отстегнул свой, чтобы с гарантией вылететь через лобовое стекло и погибнуть. Машина выскочила на обочину, веером поднимая гравий и пыль, но в последнюю минуту он свернул на шоссе. Струсил.

В другой раз, в паре миль от Бэттл-Крик, Клейтон снова свернул на шоссе, но скорость была настолько высокой, что когда колесо попало в щель между дорогой и бортиком, он не удержал машину, и та, проскочив через два ряда, врезалась в центральный барьер и остановилась в высокой траве.

Но чаще всего Клейтона останавливали мысли о Джереми. Его сыне. Он боялся обречь его на жизнь с матерью один на один.



Однажды в поисках новых клиентов ему пришлось остановиться в Милфорде.

Он зашел в аптеку, чтобы купить шоколадку. За прилавком стояла рыжеволосая женщина. На табличке, приколотой к блузке, значилось: «Патриция».

Она была великолепна. Казалась такой милой. Такой настоящей.

Было что-то необыкновенное в ее глазах. Доброта. Мягкость. Столько лет избегая темного взгляда Энид, Клейтон почувствовал, как закружилась голова при виде этих прекрасных глаз.

Покупал шоколадку он довольно долго. Поболтал о погоде, рассказал, что всего два дня назад был в Чикаго и как много ему приходится ездить. А затем неожиданно для себя самого предложил:

— Не хотите со мной пообедать?

Патриция улыбнулась и сказала, что если он вернется через полчаса, у нее как раз начнется часовой перерыв.

Те полчаса, пока бродил по магазинам в центре Милфорда, он задавался вопросом: какого черта делает? Он женат. У него семья, сын, дом и работа.

Но все вместе — не жизнь. А ему хотелось именно этого. Жизни.

За бутербродом с тунцом в близлежащем кафе Патриция сообщила, что обычно не ходит на ленч с незнакомыми мужчинами, но что-то в нем ее заинтриговало.

— Что именно? — спросил он.

— Мне кажется, я знаю вашу тайну, — ответила она. — У меня иногда возникает это чувство насчет людей, вот и насчет вас тоже.

Милостивый Боже. Неужели все так очевидно? Вдруг Патриция догадалась, что он женат? Она что, умеет читать чужие мысли? Ведь когда он ее в первый раз увидел, на нем были перчатки, а сейчас он благополучно спрятал обручальное кольцо в карман.

— Какое чувство? — осторожно поинтересовался он.

— Вас тянуло ко мне. Разве не по этой причине вы ездили взад-вперед по стране? Вы что-то искали?

— Просто у меня такая работа, — сказан Клейтон.

Патриция улыбнулась:

Загрузка...

— Любопытно. Если она привела вас сюда, в Милфорд, значит, была причина. Может, вы и ездите по стране, поскольку у вас такая судьба — что-то найти. Я не утверждаю, что меня. Но что-то.

Правильно, ее. Он был в этом уверен.

Он сказал, что его зовут Клейтон Бидж. Как будто эта мысль возникла у него прежде, чем он это осознал. Может, сначала он просто подумывал об интрижке, но и для этого иметь другое имя — неплохая идея.

Следующие несколько месяцев он делал крюк и заезжал в Милфорд, чтобы повидать Патрицию, даже если не требовалось ехать дальше Торрингтона.

Она обожала его. Позволяла ему чувствовать себя значительным. С ней ему казалось, что он чего-то стоит.

Возвращаясь в Нью-Йорк, он прикидывал свои возможности.

Компания меняла маршруты. Он мог выбрать район между Хартфордом и Буффало. Не ездить больше в Чикаго. В этом случае по пути туда и обратно…

К тому же стоял вопрос денег.

Но Клейтон хорошо зарабатывал. И уже давно с большим усердием скрывал от Энид крупные суммы. Не важно, сколько он приносил — жене всегда было мало. Она постоянно его унижала. И тратила все подчистую. Так что он имел полное право сколько-то от нее утаивать.

Возможно, этого будет достаточно, чтобы иметь еще один дом.

«Как замечательно, — думал он, — хотя бы половину жизни быть счастливым».

Патриция согласилась выйти за него замуж. Ее мать тоже была довольна, но сестра Тесс всегда относилась к нему холодно. Словно знала о нем что-то плохое, но не могла определить, что именно. Клейтон понимал, что она ему не доверяет и никогда не будет доверять, поэтому проявлял с ней особую осторожность. Он не сомневался, что Тесс поведала Патриции о своих ощущениях, но та любила его, по-настоящему любила, и всегда защищала.

Когда они с Патрицией отправились за обручальными кольцами, он исхитрился заставить ее купить точно такое же, как у него уже было. Лежало в кармане. Позднее он вернулся в магазин, сдал кольцо и смог носить свое единственное постоянно. Клейтон специально заполнял многочисленные заявки на различные государственные и муниципальные лицензии, включая водительские права и библиотечную карточку, что во времена до 11 сентября было значительно проще, поэтому смог обратиться в брачное ведомство, когда пришло время.

Он вынужденно обманывал Патрицию, но старался быть ей хорошим мужем. По крайней мере пока находился дома.

Она подарила ему двоих детей. Сначала мальчика. Они назвали его Тоддом. Затем, два года спустя, девочку — Синтию.

Ему приходилось нелегко.

Семья в Коннектикуте. Семья в штате Нью-Йорк. Туда и обратно между двумя пунктами.

Когда он был Клейтоном Биджем, то не мог забыть, что придется вернуться и стать Клейтоном Слоуном. А будучи Клейтоном Слоуном, постоянно мечтал поскорее сесть в машину и превратиться в Клейтона Биджа.

Быть Слоуном оказалось легче. По крайней мере это было его честное. Богом данное имя. Ему не приходилось так беспокоиться насчет документов. Все они, включая водительские права, являлись законными.

Но находясь в Милфорде, в роли Клейтона Биджа, мужа Патриции и отца Тодда и Синтии, он постоянно был на страже. Ни в коем случае не превышать скорость. Следить, чтобы деньги за стоянку были вовремя уплачены. Он не хотел, чтобы кто-нибудь проверил его номерные знаки. Каждый раз по дороге в Коннектикут он останавливался где-нибудь в безлюдном месте, снимал оранжевые номера штата Нью-Йорк и устанавливал вместо них украденные коннектикутские и снова ставил оранжевые, возвращаясь в Янгстаун. Он постоянно должен был думать, следить, откуда звонит по междугородному и не назвать автоматически свой адрес в Милфорде.

Он всегда пользовался наличными, чтобы не оставлять следов.

Все в его жизни было ложью. Первый брак построен на обмане со стороны Энид. Второй основан на его вранье Патриции. Но, несмотря на фальшь, на двуличность, разве не досталось ему немного счастья, разве не было моментов, когда он?..

— Мне нужно пописать, — прервал свой рассказ Клейтон.

— А? — не понял я.

— Мне нужно отлить. Если вы не хотите, чтобы я это сделал прямо здесь, в машине.

Мы только что проехали знак, обещающий станцию обслуживания.

— Еще немного, — сказал я. — Как вы себя чувствуете?

— Не так чтобы очень… — Он несколько раз кашлянул. — Мне нужно попить. И принять таблетки.

Я захватил из дома упаковку тайленола, но не сообразил взять бутылку с водой. Мы ехали довольно быстро и приближались к Олбани. Было уже около четырех утра. Как выяснилось, «хонда» нуждалась в заправке, поэтому остановиться требовалось со всех точек зрения.

Я помог Клейтону дотащиться до мужского туалета, подождал, пока он сделает свои дела, и проводил назад в машину. Это короткое путешествие вымотало его.

— Сидите здесь, — сказал я, — а я куплю воду.

Я купил упаковку из шести бутылок, бегом вернулся в машину, открыл одну и протянул Клейтону. Он напился и принял четыре таблетки, которые я по очереди вложил в его руку. Затем я заправил машину, потратив почти все наличные, оказавшиеся у меня в бумажнике. Я не хотел пользоваться кредитной картой, боясь, что полиция сообразит, кто умыкнул Клейтона из больницы, и выследит меня.

Сев в машину, я подумал, что, возможно, сейчас самое время уведомить Рону Уидмор о происходящем. По мере того как Клейтон рассказывал, я чувствовал, что ее подозрения насчет Синтии рассыпаются в прах. Я порылся в переднем кармане джинсов и нашел визитку, которую она дала мне во время неожиданного визита в наш дом накануне утром, до того, как я отправился на поиски Винса Флеминга.

На визитке имелись номера офисного и мобильного телефонов. Домашнего не было. Скорее всего в столь поздний час она спала, но я не сомневался, что Уидмор держит свой мобильный рядом с кроватью и он постоянно включен.

Я завел машину, отъехал от заправки и притормозил у обочины.

— Что вы делаете? — забеспокоился Клейтон.

— Мне нужно сделать пару звонков.

Прежде чем связаться с Уидмор, я еще раз попытался дозвониться до Синтии. Набрал ее сотовый, потом домашний. Ничего.

Странно, но меня это почему-то немного успокоило. Если я не могу узнать, где она, то и Джереми Слоун с мамашей не смогут ее найти. Как выяснилось, исчезнуть вместе с Грейс было самым умным, что Синтия могла сделать в данный момент.

Но мне все равно требовалось узнать, где она. Убедиться, что все в порядке и с Грейс ничего не случилось.

Я хотел было позвонить Ролли, но сообразил, что тот сам мне перезвонит, получив хоть какую-то информацию. И не стоило пользоваться телефоном больше необходимого. Зарядки в батареях осталось всего на один звонок.

Я позвонил детективу Роне Уидмор на мобильный. Она ответила на четвертый звонок, стараясь изо всех сил не казаться сонной.

— Это Терри Арчер, — сказал я.

— Мистер Арчер! — Она явно проснулась. — В чем дело?

— Я расскажу вам кое-что очень быстро. У меня садятся батарейки. Попытайтесь найти мою жену. Человек по имени Джереми Слоун и его мать, Энид Слоун, едут в Коннектикут из района Буффало. Думаю, они собираются убить Синтию. Отец Синтии жив. Я везу его с собой в Милфорд. Если вы найдете мою жену и Грейс, не спускайте с них глаз, пока я не вернусь.

Я ожидал вопросов, но вместо этого услышал:

— Где вы сейчас?

— Еду по шоссе из Янгстауна. Вы ведь знаете Винса Флеминга, верно? Вы говорили, что знаете.

— Да.

— Я оставил его в Янгстауне, к северу от Буффало. Он пытался мне помочь. В него стреляла Энид Слоун.

— Звучит довольно бессмысленно, — заметила Уидмор.

— Не важно. Только отыщите Синтию, о'кей?

— Что насчет этого Джереми Слоуна и его мамаши? На чем они едут?

— На коричневой…

— «Импале», — подсказал Клейтон. — «Шеви-импале».

— На коричневой «шеви-импале», — повторил я. И взглянул на Клейтона: — Номерной знак?

Он отрицательно покачал головой:

— Я не помню.

— Вы возвращаетесь сюда? — спросила Уидмор.

— Да, через несколько часов. Пожалуйста, найдите ее. Я уже попросил об этом своего директора, Ролли Кэрратерза.

— Скажите мне…

— Должен отключиться. — Я закрыл телефон, спрятал его в карман куртки и вывел машину на шоссе.

— Итак, — сказал я, возвращаясь к тому месту в рассказе Клейтона, на котором мы остановились, чтобы заехать на автозаправку. — Были моменты, чувствовали себя счастливым?

Клейтон продолжил свое повествование.

Если такие моменты и были, то только в образе Клейтона Биджа. Ему нравилось быть отцом Тодда и Синтии. Насколько он мог судить, они тоже любили его, может быть, даже гордились. И уважали. Им никто не внушал денно и нощно, что он — пустое место. Это не означало, что они всегда его слушались, но какие дети делают то, что им говорят?

Иногда ночью, в постели, Патриция упрекала его:

— Ты словно где-то в другом месте. У тебя такое выражение, будто ты не здесь. И выглядишь печальным.

Он обнимал ее и говорил:

— Это единственное место, где бы мне хотелось быть. — И Клейтон не лгал. Он никогда не был более правдивым. Случалось, ему хотелось все ей рассказать, чтобы их жизнь не была ложью. Ему не нравилось, что у него есть та, другая жизнь.

Потому что именно этим и стало его существование с Энид и Джереми. Другой жизнью. Хотя он с ней начинал, жил под собственным именем, показывал свое настоящее удостоверение личности и права, если его останавливали, это была жизнь, в которую он ненавидел возвращаться, неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом.

Но некоторым странным образом Клейтон привык к такой ситуации. Привык сочинять истории, жонглировать фактами, умудрялся придумывать фантастические бредни, объясняя, почему уезжает на праздники. Если он оказывался в Янгстауне 25 декабря, то всегда исхитрялся улизнуть, добраться до платного телефона с грудой мелочи и поздравить Патрицию и детей со счастливым Рождеством.

Однажды, в Янгстауне, он нашел укромное местечко в доме и позволил слезам пролиться. Совсем недолго, чтобы утолить печаль и снять напряжение. Но Энид услышала, вошла в комнату и села рядом с ним на кровать.

Он вытер слезы со щек, взял себя в руки.

— Не будь нюней, — сказала Энид, положив руку ему на плечо.

Оглядываясь назад, нельзя утверждать, что жизнь в Милфорде всегда была идиллической. Когда Тодду исполнилось десять лет, он заболел воспалением легких. Но выкарабкался. А Синтия, став подростком, превратилась в трудного ребенка. Иногда болталась где-то со сверстниками. Экспериментировала с вещами, до которых еще не доросла, вроде выпивки и один Бог ведает чего еще.

Наводить порядок приходилось ему. Патриция всегда была более терпеливой и понимающей.

— У нее это пройдет, — говорила она. — Синтия — славная девочка. Тебе просто нужно бывать с ней почаще.

Когда Клейтон приезжал в Милфорд, ему хотелось, чтобы жизнь его была идеальной. Почти так оно и получалось.

Но затем требовалось снова садиться в машину, врать, что ждут дела, и отправляться в Янгстаун.

С самого начала ему не давала покоя одна мысль: как долго это может продолжаться?

Иногда, просыпаясь утром, Клейтон недоумевал, где он находится. Кто он сегодня?

Случалось, он ошибался.

Однажды Энид написала ему список продуктов, которые следовало купить. Он собирался в Льюистон за покупками. Через неделю Патриция устроила стирку, вошла на кухню с этим списком и спросила:

— Что это такое? Я нашла этот листок в кармане твоих штанов. Тут не мой почерк.

Список продуктов, написанный Энид.

Сердце Клейтона ушло в пятки. Но мозги бурно работали.

— Я нашел это в тележке позавчера. Наверное, предыдущий покупатель забыл. Мне показалось забавным сравнить наш список с покупками других людей, вот я его и не выбросил.

Патриция взглянула на листок.

— Они, как и ты, любят дробленую пшеницу.

— Ага, — улыбнулся он. — Но я и не подозревал, что эти миллионы коробок производятся только для меня.

По-видимому, однажды он положил вырезку из газеты Янгстауна со снимком баскетбольной команды его сына не в тот ящик. Клейтон вырезал статью, потому что, как бы ни старалась Энид настроить Джереми против отца, он все равно любил мальчика. Видел себя и в Джереми, и в Тодде. Удивительно, каким похожим на Джереми в том же возрасте становился с годами Тодд. Смотреть на Джереми и ненавидеть его равносильно ненависти к Тодду, а он был на это не способен.

Поэтому в один прекрасный день, очень длинный и утомительный, Клейтон Бидж из Милфорда вытащил все из своих карманов и положил вырезку со снимком баскетбольной команды сына из Янгстауна в ящик прикроватного столика. Он хранил вырезку, потому что гордился парнем, хотя Энид всячески старалась испортить отношения между ними.

Он так и не заметил, что это был не тот ящик. Не в том доме, не в том городе, не в том штате.

Он совершил подобную ошибку и в Янгстауне. Долгое время Клейтон не знал точно, в чем именно он ошибся. Еще одна вырезка, список продуктов, составленный Патрицией?

Потом выяснилось, что это был счет за телефон по адресу в Милфорде на имя Патриции.

Он привлек внимание Энид.

И возбудил подозрения.

Но не в духе Энид было все сразу выложить и попросить объяснений. Сначала она провела свое собственное маленькое расследование. Искала признаки. Собирала улики.

И когда, с ее точки зрения, улик собралось достаточно, решила совершить путешествие в следующий раз, когда ее муж уедет из города. Однажды Энид приехала в Милфорд, штат Коннектикут. Разумеется, до того, как оказалась в инвалидной коляске.

Она договорилась, что за Джереми в течение пары дней присмотрят.

— Решила на этот раз прокатиться с мужем, — пояснила она. — В разных машинах.

— Что и приводит нас, — сказал Клейтон, отпивая очередной глоток из бутылки, чтобы промочить пересохшее горло, — к той самой ночи.

ГЛАВА 45

Первую часть истории я знал от Синтии. Как она нарушила комендантский час. Сказала родителям, что пошла к Пэм. Как Клейтон отправился ее искать, нашел в машине Винса Флеминга и привез домой.

— Она была в ярости, — вспоминал Клейтон. — Пожелала нам сдохнуть. В бешенстве кинулась в свою комнату, и больше мы не слышали от нее ни звука. Она была пьяна. Один Бог ведает, что она пила. Вероятнее всего, сразу же заснула. Ей не следовало болтаться с такими парнями, как Винс Флеминг. Его отец был самым настоящим гангстером.

— Я знаю. — Крепко ухватившись за руль, я вел машину сквозь ночь.

— Короче, как я уже говорил, шуму было много. Тодд порой радовался, когда сестра попадала в беду, сами знаете, какими бывают дети. Но не в этот раз. Все было довольно противно. Перед тем как я вернулся с Синтией, он попросил Патрицию съездить с ним в магазин, купить лист картона или еще что-то. Как обычно, оставил выполнение задания на последний час, и тут выяснилось, что для этого понадобится картон. Было уже поздно, мы понятия не имели, где добыть этот клятый картон, но Патриция вспомнила, что его продают в аптеке, которая работает круглосуточно. Вот она и решила поехать с ним и купить.

Клейтон откашлялся, выпил глоток воды. Он уже охрип.

— Но сначала Патриция должна была сделать кое-что. — Он посмотрел на меня. Я похлопал по карману, где лежал конверт. — Затем они с Тоддом уехали на ее машине. Я был вымотан, потому сел в гостиной, чтобы отдохнуть. Мне нужно было уезжать через пару дней, провести какое-то время в Янгстауне. В такие периоды, когда я должен был возвращаться к Энид и Джереми, на меня всегда нападала депрессия.

Он выглянул в окно. Мы как раз обгоняли трейлер, тянувший трактор.

— Тодд с матерью явно задерживались. Их не было уже больше часа. Аптека находилась довольно близко. Затем зазвонил телефон.

Клейтон несколько раз вдохнул.

— Это была Энид. Звонила из автомата. Сказала: «Догадайся, кто это?» «О Господи!» — воскликнул я. Наверное, такого звонка я подспудно ждал давно. Но и представить себе не мог, что она могла сделать. Она велела подъехать к парковке рядом с рестораном «У Денни». Сказала, чтобы я поторопился, поскольку предстоит много работы, и захватил с собой рулоны бумажных полотенец. Я выскочил из дома, поехал туда, думая, что она, возможно, зашла в ресторан, но Энид сидела в машине. Не могла из нее выйти.

— Почему? — спросил я.

— Она привлекла бы внимание, если бы появилась настолько перепачканная кровью.

Внезапно мне стало холодно.

— Я подбежал к окну с ее стороны. Сначала решил, что ее рукава в масле. Она была абсолютно спокойна. Опустила стекло и велела сесть в машину. Я послушался и тогда увидел, в чем она выпачкалась. Это была кровь — на рукавах пальто, на платье спереди. Я закричал: «Что ты натворила, черт возьми? Что ты натворила?» Но уже знал ответ.

Энид припарковалась напротив нашего дома. Очевидно, подъехала через несколько минут после моего возвращения с Синтией. Адрес узнала из телефонного счета. Она увидела мою машину у дома, но только с коннектикутскими номерами и все поняла. И тут вышли Патриция и Тодд, и Энид последовала за ними. К этому моменту она, видимо, ослепла от ярости — сообразила, что у меня была другая жизнь и другая семья.

Она доехала за ними до аптеки, вышла из машины и прошла следом, сделав вид, будто что-то покупает. Наверное, она поразилась, рассмотрев Тодда. Он был так похож на Джереми. Наверняка это стало последней каплей.

Энид вышла из аптеки раньше Патриции и Тодда. На площадке почти не было машин и ни одного человека. Так же как Энид позднее держала под рукой пистолет, в те годы у нее в бардачке всегда лежал нож. Она достала его, побежала к аптеке и спряталась за углом, где в это время было абсолютно темно. Там проходила широкая аллея, по которой подъезжали грузовые машины.

Тодд и Патриция вышли из аптеки. Тодд нес свой картон, свернутый в огромную трубку, положив его на плечо, как ружье. Энид выскочила из темноты и крикнула: «Помогите!» Тодд и Патриция остановились. «Моя дочь! — воскликнула Энид. — Ее ранили!» Патриция побежала к ней, Тодд следом. Энид завела их подальше в темную аллею, повернулась к Патриции и спросила: «Вы, случайно, не жена Клейтона?»

— Наверное, она была потрясена, — сказал мне Клейтон. — Сначала эта женщина зовет на помощь, потом задает такой странный вопрос.

— И что она ответила?

— Подтвердила. И тут сверкнул нож и полоснул ее прямо по горлу. Энид не теряла ни секунды. Пока Тодд соображал, что происходит — помните, было совсем темно, — она кинулась на него, перерезав горло также быстро, как разделалась с матерью.

— Она вам все это рассказала? — удивился я. — Энид?

— Много-много раз, — тихо произнес Клейтон. — Она обожала об этом говорить. Называла это воспоминаниями.

— И что потом?

— Вот тогда она нашла телефон-автомат и позвонила мне. Я появился, обнаружил ее в машине, и она мне сообщила, что сделала. «Я их убила, — сказала она. — Твою жену и твоего сына. Они мертвы».

— Она не знала, — тихо произнес я.

Клейтон молча кивнул в темноте.

— Не знала, что у вас есть дочь.

— Наверное, — подтвердил Клейтон. — Может, все дело в симметрии. У меня были жена и сын в Янгстауне и жена и сын в Милфорде. Второй сын походил на первого. Все идеально уравновешено. Вроде отражения в зеркале. И она сделала соответствующие выводы. По ее словам я понял, что она представления не имеет о Синтии. Она ведь не видела, как я с ней возвращался.

— А вы ей не сказали.

— Думаю, я был в шоке, но все-таки слегка соображал. Энид завела свою машину, заехала в аллею и показала мне их тела. «Тебе придется мне помочь, — заявила она. — Нам надо от них избавиться».

Клейтон замолчал и следующие полмили не произнес ни слова. Я даже на секунду подумал, что он умер.

Наконец я не выдержал:

— Клейтон, как вы?

— Нормально.

— Тогда в чем дело?

— Это был момент, когда я мог все изменить. У меня был выбор, но, возможно, шок помешал мне это осознать, сообразить, как надо поступить. Я мог положить конец всему прямо там. Отказаться помогать ей, обратиться в полицию, сдать ее. Я мог прямо там положить конец всему этому безумию.

— Но вы этого не сделали.

— Уже тогда я чувствовал себя виноватым. Я вел двойную жизнь. Для меня все было бы кончено. Я был бы опозорен. Уверен, мне бы предъявили обвинения. Не в смерти Патриции и Тодда, а в том, что я двоеженец. Мне кажется, есть какой-то закон, запрещающий это, если ты не мормон. У меня имелось фальшивое удостоверение личности, что тоже наказуемо, хотя я никогда не собирался нарушать закон. Всегда стремился жить правильно, блюсти моральные принципы.

Я взглянул на него.

— И разумеется, она догадалась, о чем я думаю, и сказала, что если я позвоню в полицию, она заявит, будто всего лишь мне помогала. Что изначально это была моя идея, и я заставил ее согласиться. И я ей помог. Да простит меня Господь, я ей помог. Мы положили Патрицию и Тодда в машину, но оставили свободным водительское сиденье. У меня появилась идея. Насчет места, где можно спрятать машину вместе с ними. Карьер. Я часто ездил взад-вперед в этих местах. Однажды, не желая возвращаться, наматывал круги и наткнулся на забытую дорогу, которая привела меня на скалу над заброшенным карьером. Внизу было маленькое озеро. Я тогда долго там стоял, думал, не броситься ли мне вниз. Но в конечном итоге поехал дальше. Я подумал, что упаду в воду и, следовательно, есть шанс выжить.

Он закашлялся, отпил глоток воды.

— Нам пришлось оставить одну машину на парковочной стоянке. Я сел за руль «форда» Патриции, гнал машину два с половиной часа на север среди ночи. Энид ехала следом на своей машине. Не сразу, но я нашел эту дорогу, поднялся на скалу, прижал педаль газа камнем, поставил рычаг в рабочее положение и выпрыгнул из машины, которая тут же сорвалась с обрыва. Через пару секунд я услышал, как она ударилась о воду. Разглядеть что-то толком я не мог. Было так темно, что, глядя вниз, нельзя было увидеть, исчезла машина под водой или нет.


Другие страницы сайта


Для Вас подготовлен образовательный материал Когда Синтия проснулась, в доме было так тихо, что она решила, будто сегодня суббота. 20 страница

5 stars - based on 220 reviews 5
  • С днём рождения, Вселенная
  • Параметры показа слайдов
  • Параметры мини ТЭЦ и мини ГЭС, где они используются и их отличительные параметры. Опишите блок-схемы станций.
  • ПАРОВОЙ КОТЕЛ И ЕГО ОСНОВНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ
  • Параметры состояния термодинамической системы
  • Параметры услуги
  • Параметры - значения и параметры - переменные
  • Водные растворы