Бета: Черногривка (главы 1-26, 28+), (Doc) Rebecca (главы 26, 27), последняя правка - авторская 33 страница Главная страница сайта Об авторах сайта Контакты сайта Краткие содержания, сочинения и рефераты

Бета: Черногривка (главы 1-26, 28+), (Doc) Rebecca (главы 26, 27), последняя правка - авторская 33 страничка


.

Читать реферат для студентов

Гарри улыбнулся и получил сияющую улыбку в ответ.

Денни живёт с парнем. По-настоящему. Наверняка для него не будет особой проблемы в том, чтобы подарить Гарри один единственный поцелуй, по-дружески. Ну не то чтобы совсем по-дружески, а из дружеского расположения, чтобы Гарри мог сравнить ощущения, проверить чувства, убедиться...

Его губы действительно такие мягкие и нежные, как кажутся?

Э-ээ... Нет, нет! Гарри поцелуй необходим вовсе не для этого! Ему всего лишь нужно разобраться: вдруг он просто-напросто предпочитает парней? Ведь мог он до этого момента не подозревать об этом? Вряд ли конечно... Но проверить-то можно, тем более это так легко. Поцеловаться с парнем и выяснить всё, разрешить все сомнения. Гарри чувствовал себя таким бесконечно уставшим от постоянной неуверенности в желаниях и чувствах, от непрекращающихся размышлений на одну и ту же не слишком приличную и достойную тему. Он был готов пойти на многое, лишь бы наконец разграничить дедово проклятие и собственную испорченность.

«Идея вовсе неплоха», – Гарри кивнул своим мыслям. Он очень надеялся, что сможет объяснить Денни своё необычное желание и после этого останется, во-первых, живым, во-вторых, здоровым и, в-третьих, другом.

– Все закончили? Молодцы! Вы отлично поработали! – объявила Гермиона.

Гарри встряхнулся, отступив от гордиева узла мыслей, желаний и чувств. И тут же почувствовал укол стыда: как можно переживать из-за таких мелочей, когда есть проблемы куда серьёзнее, затрагивающие благополучие стольких ни в чём неповинных людей?

– Мы собрались сегодня не только и не столько ради зельеварения, – сказал Гарри, выходя в центр комнаты. – Подойдите, пожалуйста, поближе, – попросил он и наложил заклятие отвлечение внимания, на всякий случай. То, о чём он собирался говорить, предназначалось исключительно семерым, что собрались вокруг него.

– Я расскажу вам о новых инициативах Амбридж. Пока их держат в секрете, но есть человек, который...

– Гарри, ты – не слизеринец, чтобы ходить вокруг да около! Нечего здесь дипломатию разводить! – Джимми, как всегда, выступил первым, не сдерживаясь ни в выражениях, ни в чувствах. – Называй всё своими именами! Твой информатор – это Снейп, твой надсмотрщик.

– Снейп – мой муж, Джимми. И он – хороший человек.

Гарри вытащил из кармана сегодняшнюю газету, показал её всем. Большую часть первой страницы «Пророка» занимала колдография избитой девочки в изорванном платье. Она рыдала навзрыд, безуспешно пытаясь прикрыть худющее лицо грязными руками.

– Энди Вайт. Доказательство того, что Амбридж сделала следующий шаг.

– Это всего лишь бедная маленькая девочка...

– Нет, Орла, – возразил Гарри. – История Энди Вайт – оружие Амбридж, её яд, которым она отравит весь наш мир, если дать ей такой шанс. Читайте вслух!

– «Кто превратил эту чудесную крошку, эту восьмилетнюю волшебницу в забитое, голодное, пугливое, словно дикий зверёк, существо, не умеющее читать и писать, пользоваться ножом и вилкой, не знавшее тепла и заботы? Кто растоптал в этой юной душе ростки радости и счастья? Вот они – преступники! Посмотрите на них! Это её родители – недостойные магглы, не знающие другого стремления, кроме страсти к наркотикам и беспорядочному совокуплению, живущие в зверином бесстыдстве в самом грязном и опасном районе Ливерпуля...» – Джейкоб читал неторопливо, вдумчиво, словно проверяя на вкус каждое слово. Последнее вызвало его недоумение: – Интересно, а где это в Ливерпуле они нашли настолько грязный и опасный район?



– Думаю, нигде, – Гарри обвёл свою команду внимательным взглядом. – В этом и суть их игры. Я не знаю, правдива ли эта история – ради малышки Энди я надеюсь, что факты из её жизни приукрашены, очень и очень приукрашены. Думаю, вы уже поняли, что завтра или послезавтра газеты наполнятся криками разъярённой общественности, а через неделю или месяц новый закон вступит в силу. И детей-волшебников из семей магглов начнут красть под предлогом большой заботы и любви к «проросшим на маггловских полях семенам нашей чистой крови». Они позаботятся обо всём – о «правильном» общественном мнении, о «хороших» приёмных семьях, о качественно стёртой памяти родителей. И все будут счастливы – без роду и племени, без корней, с полным пренебрежением к свободе или хотя бы иллюзии выбора.

Гарри не ошибся ни в ком. Ему больше практически ничего не потребовалось разъяснять: его друзья отреагировали точно так же, как и он сам. От яростного вопля побагровевшего Джимми до ошеломлённого, застывшего, побелевшего Денни, опустившегося на стул с тихим: «Это невозможно».

Гермиона прикоснулась к руке Гарри.

– Что ты предлагаешь? Ты ведь не просто так рассказал нам об этом? Ты уже придумал – что делать? И что говорит Снейп?

– Снейп идёт своим путём... Джимми, перестань! Он пытается всё остановить законными методами. А мы... Я не вижу другого выхода – этот мир должен сразиться за свою совесть с самим собой.

– Что это значит, Гарри?

– Гарри, перестань говорить загадками, как какой-то слизеринец!

Загрузка...

– А ты перестань его перебивать, Джимми. И сядь, наконец!

Гарри тяжело вздохнул: сейчас идея казалась ему чересчур простой, а шансы на победу – призрачными. Перед битвой с Волдемортом они и то казались выше.

– Мы не можем высказать всё со страниц журналов и газет. Пойдём другим путём – откроем глаза каждому, напишем всё, как есть, достучимся до их сонных сердец, до глухой к чужим бедам совести. Наши письма должны попасть в дом каждого мага Британии!

Глава 35. Что вы делаете? О чём вы говорите? Что вы обсуждаете?

После слов Гарри никто не смог усидеть на месте. Столько возбуждённых криков лаборатория зельеварения не знала за всю свою долгую жизнь, прошедшую в сосредоточенной тишине потрескивающего пламени и поскрипывающих перьев, тихом шелесте взвешиваемых ингредиентов и деликатном бульканье содержимого ученических котлов. Друзья Гарри не сдерживали эмоции. Высказаться хотелось каждому.

– Джимми, помолчи! Орла, Джейкоб, Денни...

Гарри удивился: инициативность Джастина Финч-Флетчли стала для него неожиданностью. Пусть тот и его ровесник, а значит, старше остальных, и участник Битвы, и член распавшейся Армии Дамблдора, но никогда до этого момента Гарри не видел хаффлпаффца таким деятельным, целеустремлённым и настойчивым.

– Замолчите все, замолчите!

– Гарри, послушай, – добившись тишины, Джастин заговорил уверенно, каждым словом убеждая в своей правоте: – Все послушайте! Эта проблема не вчера родилась. Гарри, ты, наверное, и не знаешь, но твоя идея – пройденный этап. Не думай, что мы сидели молча, когда в прошлом году Министерство взялось выкручивать нам руки. Мы боролись, мы сражались за свободу. Мы напечатали множество листовок и плакатов и раздавали их на квиддичных матчах, концертах, ярмарках, вывешивали в магазинах и аптеках, расклеивали на стенах домов. Гарри, это ничего нам не дало – и сейчас не даст. Это бессмысленно. Они нас не послушали, понимаешь. Нас проигнорировали. Никто даже слово в нашу защиту не сказал. Что тогда, что сейчас – им всё равно!

Соглашаться с опасениями Джастина Гарри не собирался. Он уже слышал о прошлых провальных попытках от Гермионы и был уверен: на этот раз их и выслушают, и услышат. Всему своё время. Притвориться, что «министерская забота – великое благо для невежественных магглорождённых» можно было полгода назад, но сейчас никому не удастся. Пусть рассказы об издевательских порядках, установленных Амбридж, и не печатали в газетах, но их передавали из уст в уста. Люди ведь не слепые и не глухие, они всё видят.

Сейчас, в отличие от далёкого вчера, ни для кого уже не являлось тайной, что собака, сидящая на цепи, свободнее магглорождённого, пойманного бумажным капканом министерской комиссии. Гарри знал об этом точно, не зря он столько разговаривал с самыми разными людьми, начиная от бывших пожирателей, таких, как мистер Паркинсон, возглавляющий в Министерстве отдел цензуры, и заканчивая своими сверстниками: и негодующими гриффиндорцами, и уклончивыми слизеринцами, и практичными хаффлпаффцами и рассудительными равенкловцами.

Да, кое-кто считал, что магглорождённые должны учиться и терпеть, а ленивых и своевольных, лезущих в магический мир «со своим уставом», надо хорошенько поучить уму-разуму. Но очень многие говорили о том, что Министерство перегнуло палку, что принуждение на пару с унижением – не метод. Вот только голоса недовольных звучали на кухнях и в пабах, а вовсе не на площадях или в красочно живописующих окружающую счастливую жизнь газетах и журналах.

Министерские игры не могли промыть мозги, усыпить разум и лишить сердца всё магическое общество. Гарри искренне верил, что волшебникам всего лишь не хватает того, кто призовёт Министерство к порядку. Раз уж за всё это время инициативных не нашлось, Гарри решил, что эту роль придётся сыграть ему самому. Правда, продумав все реплики, да и вообще всё очень хорошо обдумав. Ведь в его жизни был человек, которому Гарри обещал вести себя благоразумно. Вот он и собирался со всевозможными предосторожностями, абсолютно законно, спокойно и эффективно призвать каждого выявить гражданскую позицию.

Гермиона поддержала мнение Джастина:

– Гарри, я ведь рассказывала тебе об этом. Да, Джастин прав, мы столько сил тогда потратили, пытаясь достучаться до всех, пытаясь добиться хоть какой-то помощи – и ничего! На наши слова не обратили никакого внимания!

– Значит, надо попытаться ещё раз. В этот раз нас услышат, – ответил Гарри упрямо.

– Гарри, ты не понимаешь, – принялся объяснять Джастин. – Тогда закрыли «Придиру», потому что Луна уговорила отца напечатать правдивую статью о политике Министерства против магглорождённых. И закрыли не за политику, Гарри. Они пришли и перевернули все финансовые книги, и нашли-таки недоплату в казну пары десятков галлеонов.

– Оливера Вуда чуть не выкинули из команды, когда узнали, что он участвовал в распространении листовок на стадионах. Надавили на владельцев, и Оливер чуть ли не весь сезон просидел на скамейке запасных, – подхватила Гермиона. – А Невилл заплатил гигантский штраф только за то, что именно его имя стояло под договором с типографией. Им с бабушкой пришлось переехать в другой дом. Хотя все мы сбрасывались: кто сколько мог.

– Гарри, ты не сможешь даже заказать эти листовки, – тихо заговорил заметно побледневший Денни. – С тех пор у печатников появилась своя инструкция: они должны всё с мало-мальски большим тиражом согласовывать в Министерстве. Я это точно знаю, Джордж у них рекламу для магазина заказывает. Пока в Министерстве разрешение не получишь, никто с тобой даже говорить не станет. Гарри, они не захотят с нами связываться, побоятся лишиться лицензии.

– Постойте! – остановил поток возражений Гарри. – Я не предлагаю печатать эти письма. Я предлагаю писать. А чтобы писать, издательство не нужно. И разрешение Министерства не нужно. Каждый имеет право написать письмо. И отправить его: сов в Хогвартсе достаточно. Это абсолютно законно.

– Но чтобы написать столько... – начал было Джейкоб, но не договорил, его прервали.

– Что вы делаете? О чём вы говорите? Что вы обсуждаете? Да какая разница, сколько вы убьёте на это времени, законно это или нет?! – заорал красный от злости Джимми. – Никто эти письма даже читать не станет. Потому что им всё равно! Всё будет, как в прошлый раз! Если ты хочешь, чтобы нас услышали, Гарри, нужен большой взрыв! Разнести всё вдребезги! Чтоб до них дошло, что они творят! Чтоб они почувствовали наш гнев!

– Эй, Джимми, – Джейкоб схватил за плечо размахивающего руками парня, – может, успокоишься, наконец? Потише, а?

– Джейкоб прав, – рассудительно заметила Орла, – написать столько писем – огромный труд.

– А будет ли с этого толк? – подхватила Гермиона.

Гарри даже не ожидал, что его идея встретит столько возражений.

– Это то, что мы реально можем сделать. И, сделав, будем точно уверены, что каждый узнает то, о чём мы хотим рассказать, – ответил он просто.

– Но как ты себе это представляешь, Гарри? – не сдавалась Гермиона. – Если посылать письма в каждый магический дом – это же столько писем придётся написать, столько времени потратить!

– Да, Гарри, – подхватил Денни. – Зачем так усложнять? Любая маггловская типография выполнит наш заказ, были бы фунты. И всё, проблемы решены. Кто-то из наших, Джордж или Рон, могут выйти в маггловский Лондон, и уже через пару часов у нас будет нужное число готовых писем.

– Ты забываешь о запрете распространения маггловских аналогов магических товаров. Бумага и письменные принадлежности в министерский список точно входят, – Гарри взмахнул руками. – Подумай сам! Джордж работает с нашей типографией, хотя в маггловской заказать рекламные листовки и проще, и дешевле, и на согласование в Министерстве не надо время тратить.

Он по очереди оглядел своих единомышленников. Очевидно, они не слишком верили в успех задуманного дела. Но, к сожалению, лучших идей пока не нашлось.

– У нас нет другого выхода, как брать перо, пергамент и писать, – заявил Гарри и спросил: – Вы со мной?

Ответ его порадовал.

– Конечно, Гарри. Мы с тобой.

Только Джимми скрестил руки на груди и проворчал:

– Это глупо. Я не понимаю тебя. Значит, всё упирается в то, что ты хочешь соблюсти закон? Любой ценой?

Гарри кивнул:

– Я не имею права никого подставлять. Да, так будет сложнее, зато никто к нам не придерётся. Разрешено писать письма – значит, будем писать.

– Ну да, будем писать, пока нам разрешено писать, – тоскливым эхом откликнулся Денни.

Гарри вытащил из кармана мантии свёрнутый пергамент – письмо, которое писал и переписывал всю сегодняшнюю ночь, до самого утра, – чуть прокашлялся и начал читать. С каждой выпущенной на волю фразой Гарри видел, как светлеют лица его друзей, каким воодушевлением загораются их глаза, и понимал, что ему всё-таки удалось найти правильные слова.

– Это замечательно, Гарри! – воскликнула Гермиона, стоило последнему «Искренне Ваш...» растаять в жадной, внимающей каждому звуку тишине.

Остальные поддержали её. Кроме одного человека.

– Гарри, это ерунда! – заявил Джимми упрямо. – Ладно, я понимаю, почему ты решил писать письмо. Но я не понимаю, почему это письмо ты пишешь от имени друга Гарри Поттера, если сам – Гарри Поттер. Я уверен: получить письмо от самого Гарри Поттера, Великого Победителя Волдеморта, впечатлит любого волшебника куда больше! А ты... Мерлин! Гарри, ты ведь сейчас прячешься! Словно забыл своё имя, словно перестал быть собой, словно ты – трус!

Ошарашенная тишина взорвалась бурей криков. Так что именно Гарри пришлось всех останавливать и успокаивать:

– Подождите! Ребята, стойте! Да погодите вы орать!

Это было неожиданно и больно. Джимми, видно, и старался задеть его посильнее. И у него это здорово получилось.

– Джимми, я объясню.

Гарри вздохнул, глядя на крепкого, невысокого и широкоплечего Джимми Пикса, чей излишне гриффиндорский характер уже не раз сослужил ему плохую службу. И который был очень честным и открытым человеком, не боящимся никого и ничего.

– Понимаешь, Джимми, я не могу подписать письмо своим именем. Во-первых, потому что я дал слово одному человеку не подводить его.

Джимми зарычал.

– Мерлин! – он стукнул кулаком по столу. – Да когда же ты перестанешь этого мерзавца...

Гарри не стал дослушивать.

– Он – мой муж. И он – хороший и достойный человек. Он делает всё, что в его силах, чтобы исправить ситуацию.

Джимми демонстративно закатил глаза, и Гарри вздохнул: любой упрямый осёл казался сговорчивее Джимми Пикса. Его победишь в споре, только ткнув лицом в очевидную истину, представив явные доказательства, то, что можно потрогать руками... Кстати, неплохая идея! Гарри схватил письмо и взмахнул палочкой. В правом нижнем углу пергамента появилась строчка из многих-многих слов.

– А во-вторых, я больше не Гарри Поттер, – заявил он, подталкивая подписанный документ Джимми. – Пусть меня так и называют, но в действительности я – Гарри Ангелиус Арчибальд Аксс... Проклятие, сбился!.. Арчибальд... Абрах... Аб-рак-сас! Ррр... Да там двадцать имён! В общем, Гарри Ангелиус и так далее, и тому подобное Мордред Принц. Сам посмотри, Джимми. И ты увидишь, кто я теперь!

Гарри подождал, пока ребята рассмотрят витиеватую подпись.

– Если я подпишу письмо как Гарри Джеймс Поттер, то любой маг воспользуется простейшим заклятием проверки истинности подписи – тем, банковским, – и наше письмо отправится в мусорную корзину. Потому что будет лживо. А если я подпишусь другом Гарри Джеймса Поттера, этого не произойдет. Потому что я себе – не враг!

Гарри забрал у Гермионы письмо и стёр подпись.

– И так как вы – мои друзья, то и ваши письма будут истинны. И не важно, что они будут повторять моё слово в слово.

Гарри посмотрел на набычившегося Джимми и спросил уже в последний раз:

– Ты со мной?

– Ну конечно да, Гарри! – очевидно, Джимми было весьма непросто смириться с решением Гарри, и он уточнил, если кто не понял, хотя поняли все: – Я не согласен с твоим выбором. Я считаю, что ты должен говорить открыто и честно. И люди поверят тебе и пойдут за тобой! Ведь ты, Гарри Джеймс Поттер, настоящий герой, а вовсе не пустышка, которой только и остаётся, что гордиться длинным именем, вязнущим на зубах. Но раз уж ты решил плутать в этих чиновничьих ловушках, и тебе нужна моя помощь, то, да, я – с тобой. Во мне можешь не сомневаться.

И Джимми протянул Гарри руку, которую тот крепко пожал.

– Как жаль, что не существует заклятия копирования, – грустно сказала Орла.

Остальные вздохнули. Несложные подсчёты подсказывали, что им придётся написать как минимум несколько тысяч писем.

– Зато есть фотоаппарат, – прозвучало в тишине. – А колдографии – это...

– Денни, ты гений! Просто гений! Гений!

Через несколько минут решились и остальные организационные вопросы. Прекрасная идея Денни настроила всех на победу. И сущей ерундой казалась необходимость купить множество листов качественной фотобумаги, начисто переписать письмо, оставив место для обращения и подписи свободным, сделать несколько тысяч колдоснимков, подписать их адресатам и отправить в дальний путь.

– Фамилии, имена и адреса волшебников мы возьмём в хогвартской регистрационной книге, – решил Гарри. – Ну и конечно воспользуемся списком клиентов магазина Джорджа.

– А в Хогсмид можно письма не посылать. Их проще разнести, – предложил Джейкоб. – У меня есть разрешение на все выходные в этом месяце.

– Тогда и на Диагон-аллее можно то же самое провернуть! – подхватил идею Денни.

– А ещё в Годриковой Лощине. Я могу туда аппарировать, Гарри. За моими перемещениями в пределах магического мира не следят, – присоединилась Гермиона.

– А я буду отправлять школьных сов, – сказала Орла. – А Джимми – хогсмидовских, с почтовой станции.

– Я присоединюсь в Лондоне к Денни, до сих пор у меня не было проблем с разрешением сходить в гости. Так что решено! Мы всё сделаем в один день. Так будет правильно, – решительно заявил Гарри, а потом признался со смущенной улыбкой: – Ребята, мне и самому в это не слишком верилось, но мы и вправду справимся!

– Ну конечно справимся, Гарри. Вместе – мы сила!

Собрание заговорщиков, уважающих закон, закончилось. В сердцах отправившихся по своим делам друзей поселилась твёрдая уверенность в успехе их благоразумного предприятия.

Только дойдя в молчаливой компании Денни и Гермионы до главного холла замка, Гарри всё же решился задать волнующий его вопрос:

– Гермиона, послушай, я знаю, что это не в твоих правилах, но может ты поможешь мне заполнить оставшиеся пару-тройку страниц вопросника? До встречи с куратором всего три дня, а у меня с четверть вопросов пока без ответов. Я знаю, что ты против списывания, но...

– Гарри! Ну как ты так можешь?!

Проклятие! Он знал, что просить не стоит! Знал ведь!

– Гарри! – продолжала возмущаться Гермиона. – Как ты можешь у меня об этом спрашивать? Как ты можешь во мне сомневаться? Конечно же я тебе помогу! Что же ты молчал? Тебе стоило сказать мне об этом раньше. Завтра сразу же после занятий приходи ко мне, и мы быстро всё заполним. С этим нельзя тянуть!

Раскрасневшаяся Гермиона, бывшая лучшая ученица, а сейчас строгая и придирчивая преподавательница, со всей серьёзностью потребовала у него никогда больше так не глупить и обращаться к ней в любой момент.

Проплывающий мимо сэр Николас, заслышав мятежные речи, лишь одобрительно покивал многострадальной головой: и правда – к дохлому дементору эти занудные правила!

– Если у тебя вопросы по темам первых шести разделов, то и я могу помочь, – предложил Денни. – Джордж в курсе, что я вернусь только после десяти. Так что, если хочешь, можно посмотреть твой вопросник прямо сейчас. Меньше на завтра останется.

– Отличная мысль, Денни, – похвалила Гермиона. – У меня как-то куратор явился на сутки раньше. Хорошо ещё, что я уже успела всё подготовить.

– И у меня такое было, – задумчиво проговорил Денни.

Они с Гермионой переглянулись и уставились на Гарри.

– Но не в первый раз, – уточнил Денни.

– Да, во второй.

– И у меня во второй.

И они спросили хором:

– Ты же пока не встречался с куратором, Гарри?

Вопрос только на первый взгляд казался простым.

– Мне как-то жутко не повезло на торжественном обеде у Доджей – пришлось сидеть рядом с Амбридж три часа подряд. Северус... Снейп тогда заставил её засчитать нашу беседу как кураторскую работу.

– Она твой куратор, Гарри? – ужаснулась Гермиона.

– А чему тут удивляться? – скривился Денни. – Старая жаба ни за что не выпустила бы из рук национального героя.

Он решительно схватил Гарри за руку.

– Пошли заниматься! Гермиона, ты не волнуйся, всё, что сможем, мы с Гарри заполним. А завтра ты на всякий случай наши ответы проверишь. Хорошо? – и Денни настойчиво потянул Гарри за собой. – Пошли, пошли!

Гермиона засмеялась.

– Терпи теперь! Денни тебя быстро научит прилежанию... Пока, ребята! До завтра!

Денни и правда был настроен крайне решительно и настолько целеустремлённо, что хогвартские лестницы послушались его, и весь путь до директорских апартаментов занял у друзей совсем немного времени.

Через два часа усердных занятий в рабочем кабинете Гарри без ответов остались всего несколько вопросов. И он с улыбкой захлопнул пухлую книгу – тысячекратно проклятое порождение изощренного ума чиновника-садиста из министерской комиссии.

– Всё, Денни, всё, – сказал Гарри, в шутку закрывая ладонью рот принявшегося возмущаться друга.

Их взгляды встретились – и Гарри поспешил спрятать за спину руку, которой достался невольный поцелуй, а Денни отвернулся, уставившись в книжный шкаф.

– Мне пора, – голос Денни дрогнул.

Узкими, выглядящими хрупкими ладонями он зарылся в свои отросшие светлые волосы. Не платиновые, не пшеничные, не снежные...

«Овёс под полуденным солнцем», – нашёл сравнение Гарри, пристально наблюдая за тем, как вставший с места Денни пытается пригладить слегка растрепавшиеся волосы.

– Уже поздно, мне пора, – повторил Денни, готовясь уходить: одёрнул чуть примявшуюся мантию, поправил галстук...

А Гарри, глядя на него, внезапно вспомнил намерения, родившиеся этим вечером у лаборатории зельеварения. И хотя ему было страшно начинать этот разговор, даже произнести первое слово, но в голове засела мысль, что не так страшна мантикора, как её рисуют. Тем более что Денни вовсе не походил на мантикору, наоборот, выглядел красивым, хрупким, чистым, таким, что просить его о помощи в таком деликатном деле казалось и возможным, и неправильным одновременно.

Наверное, Гарри бы всё-таки не решился, промолчал, вот только... Пригревающее солнце, шелест листвы, одинокая сосна и Денни, опускающийся перед полуголым Джорджем на колени, вспомнились Гарри совершенно не вовремя. Да ещё по закону подлости тело отреагировало весьма предсказуемо – и Гарри мучительно покраснел и отступил на шаг, не зная, как и что сказать. Но взгляд от лица друга не отвёл, словно заворожённый наблюдая за появлением на бледных щеках румянца и едва сдерживая готовый сорваться с языка запрет: ни за что и никогда больше Гарри не желал видеть, как Денни облизывает губы. Один вид ровного ряда зубов, впившихся в пухлую и влажную нижнюю губу, будил в Гарри странные чувства и желания.

– Мне пора, – едва слышно проговорил Денни, пытаясь сделать шаг по направлению из кабинета.

Гарри преградил ему путь.

– Постой, подожди... Винки! – появившемуся эльфу он приказал принести чай с пирожными. – Выпей хотя бы чаю. И... послушай...

Ох, как же тяжело об этом говорить!

– Да, Денни, послушай меня, – Гарри протянул руку, словно собираясь коснуться замершего парня, и не смог, отступил на шаг.

– Ты наверняка посчитаешь меня идиотом. Да так и есть. Снейп прав, хотя он всегда прав. Но сейчас о нём не стоит. Понимаешь... Я не хочу тебя обидеть...

Нужные слова вдруг нашлись, и Гарри, глубоко вдохнув, ринулся в бой.

– Денни, я не хочу тебя обидеть и вообще тебя не хочу,– чётко заявил он, и добавил громко, спешно: – Но прошу: разреши мне тебя поцеловать!

Ни молния, ни Денни Гарри не ударили, и, воодушевлённый, он продолжил:

– Я не могу тебе объяснить, зачем мне это нужно. Но поверь, мне это необходимо. И прошу позволить мне прикоснуться к тебе так всего один раз... Только не подумай ничего плохого, я к тебе со всем уважением, друг!

Денни вдруг фыркнул, рассмеялся легко и весело. Может, и чересчур весело и звонко, но Гарри не придирался. Он радовался: Денни, похоже, вовсе на него не обиделся.

– Извини, Гарри. А я... Ты правда извини, я не над тобой, я над собой смеюсь. Я ведь очень хотел, но так и не решился попросить тебя о том же. Ты не объясняй, я прекрасно понимаю, зачем тебе это нужно.

– Понимаешь, да? – протянул изумлённый донельзя Гарри.

Что интересно, сейчас, когда его план начал осуществляться, Гарри даже не слишком хорошо помнил, как пришёл к такому странному решению. Но не отступать же, когда самое тяжёлое позади.

– Здесь? – почему-то полушёпотом спросил Гарри. – Или... Может, нам в спальне будет удобнее?

Денни решительно кивнул. Он первым вышел из кабинета, направляясь в комнату, которую уже посещал не раз. Не одни дружеские посиделки проходили в уютной спальне Гарри, где можно было с комфортом устроиться на высокой пышной кровати или в мягком кресле, а то и с ногами забраться на широкий, удивительно удобный подоконник.

В этот раз сделать шаг к укрытой алым шёлковым покрывалом постели, к сидящему на краю порозовевшему от смущения Денни, для Гарри оказалось куда тяжелее обычного.

Он подошёл к другу почти вплотную. Колени мешали, но прежде чем Гарри успел сделать хоть шаг в сторону, Денни развёл ноги, подпуская его к себе совсем близко.

«А как...» – чуть не задал Гарри сверхидиотский для семейного человека вопрос.

«Как» Гарри знал – его учил настоящий мастер. И потому он просто повторил то, что уже узнал от Снейпа.

Гарри опустил пышущие жаром и почему-то трясущиеся ладони на худенькие плечи Денни, вздохнул глубоко, затем погладил по напряжённой спине, шее, зарылся в непривычно мягкие и тонкие волосы, коснулся тёплой кожи головы, легко надавливая подушечками пальцев, поглаживая вкруговую, без спешки и лишних слов убеждая партнёра расслабиться. А потом склонился к нему, слегка повернул голову... И в последний момент вспомнил про очки – сорвал их с носа, бросил куда-то в сторону, на подушки, подальше – и вновь бережно обхватил лицо Денни ладонями, убедил поднять голову... И наконец прикоснулся к уголку чужого рта – легко, практически невесомо. Скользнул лёгкими поцелуями по тёплым, нежным, совсем не таким, абсолютно другим, мягким и пухлым губам. И лизнул их слегка, спелые и сладкие, приглашая открыть рот и подарить ему настоящий поцелуй.


Другие страницы сайта


Для Вас подготовлен образовательный материал Бета: Черногривка (главы 1-26, 28+), (Doc) Rebecca (главы 26, 27), последняя правка - авторская 33 страница

5 stars - based on 220 reviews 5
  • АРТЕРИАЛЬНЫЕ ГИПЕРТЕНЗИИ И ГИПОТЕНЗИИ
  • Основные белки хроматина – гистоны.
  • All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and 70 страница
  • All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and 71 страница
  • Планування чисельності персоналу.
  • All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and 75 страница
  • All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and 67 страница
  • All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and 78 страница