Каждую из книг Анхеля де Куатьэ я предварял небольшим предисловием. Мне 5 страница Главная страница сайта Об авторах сайта Контакты сайта Краткие содержания, сочинения и рефераты

Каждую из книжек Анхеля де Куатьэ я предварял маленьким вступлением. Мне 5 страничка


.

Читать реферат для студентов

вместе пошли. Я был как в забытьи, словно растворился в этих отношениях между всеми

нами — мной, Данилой, Катей, Андреем, Максимом, Аней.

Никогда раньше я не понимал этого странного русского слова — «братание». Но те-

перь, кажется, понял. «Братание» — это когда радость одна на всех. Не просто общая, а одна.

Когда все как один. Общая душа. Одна.

Мы были в гостях у Максима и Ани. Все о чем-то разговаривали, шутили, смеялись.

Подробностей я почти не помню. Помню только, как Максим говорил Андрею:

— Знаете, что я тогда понял? Ведь дело даже не в том, что страдания не существует,

что оно — иллюзия. Будда просветлился не от этой истины. Он увидел счастье. Это было

мигом его просветления. Счастье, которое он называл Нирваной. Нужно не просто отречься

от страдания — нужно принять счастье. Поверить в то, что оно есть. И есть уже сейчас, уже

в этот момент бытия. Миллионы, миллиарды людей мечтают о счастье. Но ведь по-

настоящему они в него не верят. Они думают о нем, как о вечно удаляющемся горизонте,

или как о небе, которое всегда недостижимо высоко над головой. Но горизонт здесь — под

ногами, а небо — вот оно, начинается от земли.

ЧЕТВЕРТАЯ СКРИЖАЛЬ

Следующим утром мы снова были у Андрея. Он выглядел серьезным и

сосредоточенным.

— Что-то не так? — спросил я.

— Нет, все нормально, — ответил Андрей. — Странно, конечно.

— Что странно?

— Странно, что я не верю, — ответил он и как-то грустно улыбнулся. — Все еще не

верю.

— В книги? — удивился я. — В то, что мы рассказываем?

— В то, что это реальность. Вот... — Андрей развернул перед нами огромный лист с

таблицей, испещренной пометками. — Видите, в этой графе события — то, что с вами

происходило. А вот в этой — возможные научные объяснения этого. Самые разные — от

информационной теории поля до диссоциативного расстройства и онейроида. Но среди этих

объяснений нет ни одного со словом «реальность». Странно, правда?

Данила отшутился:

— Ничего странного. Из нас троих только Анхель ни в чем не сомневается. У тебя,

Андрей, хоть объяснения есть!

Я испытал чувство, которое сложно описать словами. Что-то сродни отчаянию или

бессилию.

— Но такое количество людей, — еле слышно прошептал я. — Они ведь все...

— И еще десяток объяснений, — с искренним сожалением ответил Андрей. —

Взаимная индукция, внушение, конфабуляции на фоне реактивного состояния, массовая

галлюцинация... Вот...

Он показал в последнюю графу своей таблицы.

— Данила... — я растерянно посмотрел на своего друга, словно ожидая от него какой-

то реакции, сам не понимая какой.

Он пожал плечами и отвел глаза.

— В конце концов, это же не меняет сути, — сказал Данила. — Я верю в то, что мы

делаем, а не в то, что с нами происходит. Даже если мы спим или галлюцинируем. Какая

разница? Вот ты, Андрей, ты помогаешь людям, которые больны шизофренией. То, что с

ними происходит, ты классифицируешь как безумие. Но ты же не споришь с ними. Ты

просто пытаешься им помочь, «допуская», что они правы. Это как некая презумпция, на-

сколько я понимаю. Без этого у тебя ничего не получилось бы.

— Да, — согласился Андрей. — Человек страдает и нуждается в помощи. Какая

разница, насколько достоверны его рассказы? В психиатрии есть теории, которые



утверждают, что сумасшедший — не сумасшедший, а особенный человек, который

воспринимает реальность, недоступную обычному сознанию. Пытаясь объяснить ее

«нормальной» частью своего сознания, он сталкивается с парадоксами и переживает

душевное страдание. Хорошая теория. Но как ее использовать для лечения?.. Никак.

— Но ты же не считаешь нас, — я посмотрел на Данилу, — меня сумасшедшим...

— Нет, ни тебя, Анхель, ни Данилу. Честное слово! Просто я не могу относиться к

вашим историям как к факту реальности. Моя картина мира не позволяет. Моя «точка

сборки». И еще мои знания. Ведь я понимаю, сколь безграничны возможности нашего мозга.

Он никогда не перестанет нас удивлять. Впрочем, как и морочить нам голову.

Но Данила прав, это не меняет сути. Я понимаю, как много значат эти Скрижали. И

какая разница, как они нам явлены? Святыми, инопланетянами или «в бреду»? Истина от

этого не становится менее истинной. А то, что наука не объясняет всего, это очевидно.

Слишком много вопросов, на которые ученые не могут и никогда не смогут ответить.

— Анхель, пожалуйста, не расстраивайся так, — попросил меня Данила. — Ты же

удивляешься этим схемам, таблицам. Тебе кажется странным, что Андрей видит в наших

книгах ребус, логическую задачку. Но для него это нормально. А мне ведь и мистика

непонятна, и наука кажется странным занятием. Но я понимаю, что есть люди, которые

нуждаются в помощи. И я знаю, что скрижали помогут многим.

Да, Данила прав. И Андрей прав. И я прав. Мы просто смотрим на мир по-разному.

Для Андрея — это непаханое наукой поле. Для Данилы — это отношения между людьми.

Отношения, в которых почему-то, против всякого здравого смысла, нет гармонии и любви. А

для меня это борьба Света и Тьмы, причем реальных. Светлые и темные духи... Как учил

меня дед.

Легче всего мне было разгадать смысл четвертой Скрижали, — говорил Андрей, выс-

тавляя на стол печенье, орехи и цукаты. — Чего меньше всего у человека, страдающего

Загрузка...

параноидным расстройством?

— Вопрос не по окладу, — пошутил Данила.

Эту «прибаутку» он принес из армии. Она означает, что задаваемый вопрос должен

быть адресован вышестоящему командованию. В широком смысле — спрашивайте у тех, кто

это знает и кто за это отвечает.

— Человек, страдающий параноидным расстройством, не доверяет окружающему ми-

ру, — объяснил Андрей. — Абсолютно. Вообще — ничему и никому. Мир кажется ему

враждебным. А все происходящее кажется ему «заговором» — за этим человеком следят, его

мысли прослушивают, против него замышляют что-то ужасное...

Андрей продолжал рассказывать об основных проявлениях этой болезни, а я словно

перелистывал в своем сознании страницы Митиного дневника.

«День первый. О том, что за мной установлена слежка, я начал догадываться три

дня назад. События последующих двух дней подтвердили мои самые худшие предположения.

Я пытался установить систему. Мне нужно было понять, чем агенты, приставленные ко

мне, могут выдать себя. Я перебирал сотни вариантов. Шел по улицам, приглядывался,

прислушивался.

Агенты переговариваются у меня за спиной — в транспорте, на улицах, в офисе моей

конторы. Я слышу, что они говорят обо мне. Я оборачиваюсь и смотрю на них, но они тут

же делают вид, что говорят о совершенно посторонних вещах — о погоде, о покупках, о

своих родственниках.

День второй. Сегодня самый ужасный день моей жизни. Пытаюсь все записывать

подробно, чтобы не сбиться и ничего не упустить. С утра мама заглянула ко мне в комнату:

— Митя, что ты будешь на завтрак?

Я сразу понял, что и ее завербовали. Они зомбируют всех, с кем я могу хоть как-то

войти в контакт. Конечно, они должны были сделать это и с моей матерью.

Я вышел в кухню и пригляделся к тому, как она нарезает хлеб. Нож в ее руке ходил не

как обычно. Обычно мама режет хлеб по верхней поверхности, как будто распиливает

бревно на козлах. А эта женщина резала хлеб с краю, по боковой поверхности.

Черт! Они не стали ее вербовать, они просто ее украли и подменили агентом! Как

ужасно осознавать, что так могли обойтись с твоей матерью...

День третий. Ну все. Попался. Кончено. Столько агентов. Они и милиционеров за-

вербовали. А вот теперь врачей из себя изображают. Понятно, они хотят меня пере-

программировать. Так они поступают со всеми, у кого нет души. Но у меня она есть.

Теперь они будут пытаться ее уничтожить.

День четвертый. Я испытываю внутреннюю опустошенность... Я ничего не ис-

пытываю... Я опустошен... Внутри...».

Я вспомнил Митю. Этого странного юношу, который решил разрушить мир. Ему ка-

залось, что если он разрушит мир, то он его спасет. Странная, парадоксальная идея. Впрочем,

ничего странного, если учесть, как он относился к самому себе. Ведь он был раздвоен. В нем

жило два человека — один Митя, а другой — Дмитрий.

Я помню, как мы с Данилой мучились, пытаясь понять, чего же Митя хочет на самом

деле. Почему он называет «Дмитрия» дураком? В чем состоит Митин план по разрушению

мира? О чем он думает, когда говорит, что гусеница не всегда превращается в бабочку? И

наконец, как ему помочь выпутаться из этого бреда?

— А в таком состоянии человек не только миру, но даже самому себе не доверяет? —

спросил Данила.

— Да, даже самому себе, — подтвердил Андрей. — Особенно самому себе. Только он

этого не понимает. А все дело именно в этом...

— Так было и с Митей! — понял я.

— Да, — Андрей качнул головой в знак согласия и принялся рассказывать о

психологическом феномене «проекции».

То, как мы воспринимаем окружающий мир, зависит от того, как мы относимся к

самим себе. Если человек верит в себя, то и окружающий мир он воспринимает

положительно. А если человек, наоборот, озлоблен на себя, то и Мир вокруг кажется ему

исчадием зла. Мы проецируем свое отношение к себе — на мир, словно луч диапроектора,

отбрасываем его на экран.

— А значит ли это, что Митино желание уничтожить мир было его желанием

уничтожить самого себя? — Данила внимательно посмотрел на Андрея.

— Ну... и так, и не так, — улыбнулся Андрей. — «Проекция» — сложное понятие. Тут

надо быть осторожным. В случае Мити суть вот в чем... Очень трудно ненавидеть самого

себя. Ну согласитесь, это надо ухитриться! Мы инстинктивно так устроены, чтобы жалеть

себя, холить, лелеять, защищать. Ненавидеть себя — это против инстинкта самосохранения!

Это биологический нонсенс! Как же выйти из такой ситуации? С помощью «проекции». То

есть вынести свою ненависть за пределы себя, во внешний мир. Человек начинает

подозревать окружающий мир в «заговорах», думает о «роке», о «проклятьях» и тому

подобном.

— И что нужно сделать, чтобы исправить эту ошибку? — спросил Данила. — Человек

должен понять, что на самом деле он ненавидит себя? И признать, что «злой мир» он просто

придумал?

— Желаю успеха! — рассмеялся Андрей. — Нет, конечно, лобовая атака здесь не

сработает. И не надейтесь! Если человек с этим согласится, он будет выглядеть полным

идиотом! Это неприятно. И он не будет этого делать.

— А как же быть?.. — разочаровано протянул Данила.

Андрей задумался — Видимо, о том, как нам все это объяснить. Встал со своего

места, прошелся по комнате. Безучастно взглянул на книжные полки, затем в окно.

— Значит так. — после короткой паузы Андрей поднял на нас глаза, сдвинул брови и

улыбнулся. — Мужайтесь. Начинаем от печки. Если мы хотим помочь человеку, мы должны

понять самого человека. Это непременное условие. Прежде чем переводить старушку через

дорогу, следует осведомиться, надо ли ей на ту сторону улицы... Итак, вопрос — из-за чего

Митя ненавидит себя?

Мы с Данилой задумались. Мне, разумеется, в голову пришла мысль, что это как-то

связано с прежними жизнями. Но Данила опередил меня с ответом, и свой вариант я уже

решил не высказывать.

— Это что-то иррациональное... — сказал Данила.

— Да уж, рациональности здесь не много! — снова рассмеялся Андрей. — Он

ненавидит себя, потому что не находит в себе того, чего хотел бы найти. Логично?

— Потому что не находит в себе того, чего хотел бы найти, — почти по слогам

повторил за Андреем Данила. — Логично.

— А кого он хочет в себе найти? — спросил Андрей. — Вы, вот, сами чего, например,

ищите?

— Вообще, человек хочет найти в себе Бога, — сказал Данила. — Еще у нас говорят:

«божью искру», «промысел». Ведь что такое вера? Вера — это когда ты чувствуешь

присутствие Бога в своей жизни, что он в тебе.

— Собственно, с этого я и начал, — улыбнулся Андрей. — Вот что Митя записал по

этому поводу в своем дневнике...

Андрей открыл «Дневник сумасшедшего» и прочел:

«Психолог подошел к окну и долго смотрел куда-то в небо. Лицо у него доброе и

спокойное, словно он все знает.

— Богоискатель, — сказал он наконец,,

— Чего? — не понял я. — Кто?

— Ты, Митя, ты, — спокойно ответил мужчина,

— Почему?

— Хочется все разрушить, — сказал он и задумался. — Если все разрушить, ничего

не останется или что-то будет? Есть надежда, что что-то останется. Ведь так?

Наносное уйдет, вечное да пребудет вовеки. Верно? И это что-то — Бог. Ты увидишь Его и

скажешь: „Вот он я. Господи!"

Странные слова. Но, наверное, так и есть. Я вспомнил, что три дня назад говорил

мне Ваня: „Самоубийца, думаешь, о чем мечтает? Понять, что он еще жив. Только перед

самой смертью и почувствует. А в жизни не может, так ему плохо". Уничтожить мир,

чтобы увидеть Бога...

–– Глупо, да? — спросил я.

— Нет, — улыбнулся он. — Даже логично. Просто странно...»

— То есть Митя не хотел уничтожать мир, — догадался я. — Он хотел убить в себе

все внешнее, все наносное, чтобы увидеть себя настоящего?

— Да, — сказал Андрей. — Это первая Скрижаль — отказаться от самого себя, от

своего «эго», чтобы найти свою сущность, свой Свет. Но в чем тогда смысл четвертой

Скрижали?.. Мы знаем уже три. Первая — об отказе от «эго». Вторая — о Другом. Третья —

о том, что все сплошь иллюзия, кроме Света — в Тебе и в Нем. В чем же четвертая?!

Доверие!

Митя не доверяет самому себе, борется с самим собой. Ему кажется, что он борется с

миром. Но ненавидит он себя — «Дмитрия»! И поэтому я сказал Мите: «Бороться с самим

собой — дело бессмысленное. Такая борьба — только иллюзия внутреннего роста. Если ты

борешься с самим собой, значит, ты где-то себе врешь».

И тогда Митя меня спросил: «А что, если это ужасная правда?». И я услышал в этом

вопросе: «Я боюсь, что во мне нет Бога». Да, я услышал именно это! И я стал говорить с

Митей о Дао. Я сказал ему: суть Дао в том, что нет ни черного, ни белого. Есть то, что

движется. А поэтому нет ничего живого, в чем бы не было Бога.

«Всякая борьба — иллюзия. И в этом Бог. Бог — не борьба, Бог — это доверие и

поступки».

И я вспомнил. Вспомнил, как эти слова повлияли на Митю. Как он записал в

дневнике: «И когда он говорил это, словно бы какой-то свет ударил меня изнутри. Все мое

сознание вдруг стало проясняться. Необыкновенный прилив свежести, чистоты».

— Но вот мы снова произносим слово, — продолжал тем, временем Андрей. —

Сейчас мы говорим — «доверие». Но что оно значит?! Я, например, могу доверять или не

доверять рекламе. А могу доверять или не доверять судьбе. Есть разница? Я сажусь в

самолет и фактически доверяю свою жизнь пилоту. Так? А вот, например, я рождаюсь, я ведь

уже принадлежу жизни. Считать ли это доверием? Нет?

Повисла пауза. И все мы думали об одном и том же. Скажи двум разным людям:

«Доверяй жизни!» — они пойдут и сделают две прямо противоположные вещи. «Осмыслен-

ное слово есть микрокосм человеческого сознания». Но как попасть внутрь этого микро-

косма?! Как найти взаимопонимание?..

Все, что я могу сделать, это рассказать историю, — грустно улыбнулся Андрей. —

Историю, которая для меня и есть смысл четвертой Скрижали. Я чувствую четвертую

Скрижаль так же, как я чувствую эту историю.

«В древности жил великий император, — рассказывал Андрей. — У него было три

сына. И к каждому из них он относился с любовью и нежностью, во всех он видел таланты и

способности. Но время неумолимо. Император старел и ему нужно было назвать имя

преемника. Кому из своих сыновей он доверит государство?

Собравшись с духом, император призвал к себе мудреца.

„Что мне делать, мудрец? — спросил император. — Государство у меня одно. А

сыновей — три, и каждого я люблю всем сердцем. Теперь я должен назвать имя преемника.

Кому из сыновей отдать предпочтение?"

„О величайший из императоров! — ответил мудрец. — Ты знаешь это лучше меня,

ведь это ты — император. Я могу предложить испытание для твоих сыновей. Но какое

качество надлежит испытывать в будущем императоре, я не знаю".

Император думал три дня и три ночи. На четвертый день он снова призвал к себе

мудреца.

„Мудрец, — сказал ему император, — всю жизнь я собирал земли для своего

государства. Теперь мне принадлежит половина мира. Кто из моих сыновей лучше

продолжит дело своего отца, тот и будет следующим императором. Придумывай

испытание!"

И через три дня мудрец сказал императору:

„У каждого из твоих сыновей есть просторный дворец. Выдели сыновьям по

небольшой сумме денег и дай три недели сроку. Пусть они наполнят свои дворцы до отказа.

Кто лучше справится с этой задачей, тому и быть императором".

Император обрадовался. Это именно то испытание, которое нужно! Оно покажет, кто

из сыновей императора продолжит дело отца наилучшим образом.

„Как идут дела?" — спросил император у мудреца, когда на исходе была третья

неделя испытания.

„Твой старший сын проявил рачительность, — ответил мудрец. — Он наполняет свой

дворец мусором. Люди со всего города везут к нему всякий хлам и отходы. Дворец

наполняется, а твой сын не истратил еще ни единой монеты!"

„Это хорошо. А что же средний сын?" — спросил император.

„Средний сын проявил сообразительность, — ответил мудрец. — Он скупил все

дешевое сено в близлежащих деревнях".

„Это хорошо. А младший? Правда ли говорят, что он решил не соревноваться с

братьями?" — с тревогой спросил император.

„Твой младший сын, о величайший из императоров, ведет себя странно, — ответил

ему мудрец. — Он раздал все имущество, которое было у него во дворце — всю утварь,

мебель. А деньги, которые ты ему дал, он раздает нищим. Больше ничего неизвестно".

И вот время вышло. Старый император отправился на осмотр сыновних дворцов. Но

от дворца старшего сына доносился столь зловонный запах помоев, что император даже не

смог подъехать к зданию. Слуги донесли, что дворец заполнен лишь на две трети.

„Лучше бы он был расточительным, — с горечью сказал император. — Не знания

делают мудреца мудрым, и не земли делают империю великой. Если бы моя империя

прирастала болотами и пустынями, чем бы она была?"

„Ты прав", — согласился мудрец.

Из дворца среднего сына тоже несло неприятным запахом дешевого гниющего сена.

Но император все-таки смог осмотреть покои и лично убедился — дворец был заполнен

только наполовину. Среднему сыну не хватило отведенных денег.

„Лучше бы он не был сообразительным, — с болью в сердце сказал император. —

Мудрец не тот, кто мудр. Мудрец — тот, кто знает свои возможности. Нельзя вступить в

войну, имея лишь половину солдат".

„Ты прав", — согласился мудрец.

„Но что же мне теперь делать, мудрец?! — в отчаянии воскликнул император. — Что

мне делать?! На кого я оставлю свое государство?!

„Пойдем во дворец твоего младшего сына", — сказал мудрец.

„Ты же знаешь, что это бессмысленно", — сокрушался император.

„Мудрец не тот, кто находит ошибку. Мудрец — тот, кто видит правильное решение,

— ответил мудрец. — Нужно идти до конца, император! Пойдем".

Никогда на сердце у императора не было такой тяжести, как в тот миг, когда он

подходил к дворцу младшего сына. Император прожил большую, славную победами жизнь.

Но сейчас он понял, что вся его жизнь прожита зря. Ни один из его сыновей не оправдал

ожиданий, и государство его погибнет.

Младший сын приветствовал императора на пороге своего дворца.

„Правда ли говорят, что ты раздал все свои вещи — мебель и утварь?" — спросил его

император.

„Правда, отец", — ответил младший сын.

„Правда ли говорят, что ты раздал беднякам отведенные тебе деньги?" — спросил

император.

„Правда, отец. Лишь часть я истратил на свечи", — ответил младший сын.

„На свечи?! — удивился император. — Зачем тебе свечи?!"

„Ты хотел, чтобы мой дом был до краев полон", — юноша почтительно склонил перед

императором голову и пропустил его во дворец,

Во дворце младшего сына императора не было ни одной вещи. Ни одной... Дворец

казался совершенно пустым. Но только казался. Множество горящих свечей наполняли весь

дворец светом... Пустой дворец был до краев полон...

„Ты будешь императором лучшим, чем твой отец», — сквозь слезы сказал старик».

Мы с Данилой не могли вымолвить ни единого слова. Эта история говорила о

четвертой Скрижали больше любых слов.

Побеждает тот, кто готов довериться миру. Дворцы всех трех сыновей с самого начала

были наполнены жизнью. Но лишь один из юношей видел и понимал это. Свет — только

метафора, а смысл — в твоем доверии к жизни и в твоих поступках.

Жизнь — это бесконечный дар. И ей нельзя не доверять. А страх — это проявление

недоверия. Ведь своим страхом мы фактически говорим ей: «Я не уверен, что ты желаешь

мне добра». А тот, кто предает Жизнь, просто не может чувствовать себя живым.

Четвертая Скрижаль рассказывает нам о Жизни. О том, что Жизнь — это великое

сияние Света. И ты видишь это, когда начинаешь доверять самому себе, потому что Жизнь в

тебе, Жизнь — она всегда рядом. Жизнь — это Свет, то, что никогда не предаст...

— Помните, я прочел стихотворение Чжуан Цэы? — спросил вдруг Андрей. — На

лекции, помните? Записка из зала...

— Да, я помню, — Данила с удивлением посмотрел на Андрея.

Андрей достал из сумки папку с бумагами.

— Вот она, — Андрей протянул Даниле небольшой листок бумаги.

— «Назначение рыбной блесны, — прочел Данила, — поймать рыбу, а когда рыба

поймана, блесна забыта. Назначение слов — сообщать идеи. Когда идеи восприняты, слова

забываются. Где мне найти человека, позабывшего слова? Он — тот, с кем я хотел бы

поговорить».

Дочитав стихотворение до конца, Данила поднял глаза и недоуменно уставился на

Андрея.

— Дальше, дальше! Читайте дальше! — сказал он. — Подпись...

— «Митя-Бабочка», — прочитал Данила.

— Узнаете почерк? — улыбнулся Андрей.

В моей голове промелькнула шальная мысль. Не веря своей догадке, я тут же

посмотрел на записку. Это был Митин почерк! Как в его дневнике. Невозможно перепутать!

— Он был на лекции?! — воскликнул я. — Сначала Илья, потом Катя, Аня, Максим...

Теперь — Митя! Не может быть!

— Вообще, это мне нужно было бы удивляться! — рассмеялся Андрей. — На самом

деле, я был очень тронут этой запиской. Ведь когда мы с Митей прощались, я ему рассказал

историю про бабочку. Помните: «то ли Чжоу снилось, что он — бабочка, то ли бабочке снит-

ся сейчас, что она — Чжоу». Это как раз Чжуан Цзы. И вот Митя присылает мне эту

записку...

— «Ищете человека? Так от кого же вы бежите?» — прошептал я.

— Именно, именно! — улыбнулся Андрей.

— А почему бабочка? — спросил вдруг Данила. — Я все думал, почему он всякий раз

искал в окружающем мире бабочку. Зоя Петровна говорила, что он во время каждой

госпитализации говорил что-то о бабочках. В этом есть какой-то смысл?

Андрей развел руками и ответил:

— Я не могу знать этого точно, но бабочка — это символ души. Один из древнейших

символов. Древние греки так изображали человеческую душу. И это как раз то, что я

рассказывал вам о «проекции». Митя искал в окружающем мире свою душу, свою бабочку.

Последователи Юнга назвали бы это «символическим поиском в коллективном

бессознательном». Но... В общем, только такое есть объяснение.

— И все же, что это может значить? — подумал я в слух. — Сейчас наши судьбы сами

собой пересекаются со всеми Избранными...

— Хороший знак, — улыбнулся Андрей. По липу Данилы пробежала тень.

— Ой ли, — протянул он.

— Тебе тоже так кажется? — я был поражен. Неужели Данила тоже подумал об

этом?!

— Вы это о чем? — Андрей недоуменно посмотрел на нас.

— «Вы способны менять линии судеб. Но я хочу, чтобы вы поняли это: законы Кармы

никто не отменял», — ответил Данила.

— «Этот мир ждет своей смерти. Не пытайтесь говорить с ним прежде, чем будете

знать, как», — добавил я.

— Что-то знакомое? — попытался вспомнить Андрей. — Ах да! Индус из «Ма-

ленькой принцессы». Постойте... Вы это серьезно?!

ПЯТАЯ СКРИЖАЛЬ

Во время последней беседы с индусом, которая частично вошла в «Эпилог» книги

«Маленькая принцесса», он очень неоднозначно отозвался о перспективах, открывающихся

перед нами после того, как мы найдем все семь Скрижалей Завета. «Если, конечно, это про-

изойдет...» — постоянно добавлял он.

Почетный председатель Всемирной Академии Астрального Знания, как нам его пред-

ставила Кассандра, не сказал ничего конкретного или определенного. Но из его слов

следовало, что собранные воедино Скрижали сами по себе не победят ни «Зло», ни «Тьму».

Напротив, они спровоцируют Его.

В России говорят, что ночь темнее всего перед рассветом. И сейчас все «положитель-

ные знаки» вдруг стали восприниматься и мною, и Данилой как предвестники грядущих

несчастий. То, что мы встретили Андрея, было для нас важным событием. Но мистическое

появление вокруг нас Избранных — всех, одного за другим, не обрадовало, а почему-то

испугало нас.

— Но это-то вы придумали, — усмехнулся Андрей. — Ну, признайтесь... ВАЗ. Или,

как его там?.. ВААЗ. Это уж точно перебор. Это не может быть правдой.

— Не придумали, — спокойно ответил Данила.

— Это было на самом деле! — подтвердил я.

— То есть вы хотите сказать, что вы реально видели людей, которые сидят в своих

«миссиях» и управляют оттуда всем миром?.. — Андрей не верил своим ушам. — Что-то мне

даже как-то не по себе стало.

— У нас у всех могут быть самые разные объяснения происходящего, — тихо сказал

Данила. — Но я действительно встречал тех людей, которые говорили мне, что я должен

найти Скрижали: женщину-астролога, православных старцев, загадочного суфия, настоятеля

буддийского монастыря. И потом мы, на самом деле, говорили с этим загадочным Советом и

его председателем.

Андрей внимательно смотрел на Данилу и словно спрашивал самого себя: «Могу я

поверить в это? Должен ли?..»

— Андрей, — сказал я, — есть еще одна очень важная вещь. Может быть, ты

помнишь, как индус говорил: «Только мы, поскольку мы действуем не во имя Добра, а

просто следуем безликому Закону Кармы, способны работать сообща». Они — этот Совет —

срединный полюс. Он занял выжидательную позицию. А противостояние сил Света и Тьмы

идет, и это происходит прямо сейчас. Это правда.

— То есть вы утверждаете, что есть еще и некие силы «Тьмы», воплощенные в ком-то

или в чем-то? — Андрей недоверчиво смерил меня взглядом.

— Анхель в этом уверен, — сказал Данила. — Я не уверен. Точнее, не на сто про-

центов уверен.

— Мы не стали об этом писать в «Маленькой принцессе». — Я решил сказать Андрею

всю правду, посмотрел на Данилу и он кивком головы одобрил мое решение. — Просто

подумали, что не нужно... В общем, индус вскользь заметил, что когда мы найдем все семь

Скрижалей, Тьма усилится по принципу противовеса...

Андрей продолжал пребывать в некоторой растерянности. Он достал из стопки книг

«Маленькую принцессу» и стал машинально листать. В какой-то момент он остановился и

прочел:

«— Мы знаем все, что происходило и происходит, — ответил индус. — Но мы не зна-

ем будущего. Вы, Анхель, написали в своей книге об „эффекте бабочки". Тысячи нитей

прошлого создают ткань будущего. Но рисунок, которым ложатся эти нити, неизвестен

до последнего момента, до момента сейчас. Поэтому будущее неизвестно никому».

— Может быть, поменяем будущее? — пошутил Андрей. — Закончим рассказ на этом

— и все?

— И что — все? — улыбнулся в ответ Данила. — Похоже, все только начинается...

Андреи зачитал отрывок из «Маленькой принцессы». Ту часть, где Валерий рассказы-

вал нам о том, как он ходил к врачу лечиться от депрессии.


Другие страницы сайта


Для Вас подготовлен образовательный материал Каждую из книг Анхеля де Куатьэ я предварял небольшим предисловием. Мне 5 страница

5 stars - based on 220 reviews 5
  • БЕТА-РАСПАД
  • Темайр, говорил Амаргин, иначе крепость Tea, дочери Лугайда, сына Ита, что была женой Гейде Оллготаха. Когда был он королем, слаще звуков арфы казался каждому в Ирландии голос другого, ибо воистину
  • Значение признака, который делит выборку на 2 части
  • Пластинчатый электрод
  • Темная река — это река испытаний, через которые приходится пройти детям Белки и Ежевики, внукам великого предводителя Огнезвезда — Воробушку, Остролапке и Львинолапу. 5 страница
  • Темная река — это река испытаний, через которые приходится пройти детям Белки и Ежевики, внукам великого предводителя Огнезвезда — Воробушку, Остролапке и Львинолапу. 10 страница
  • ТЕМАТИЧЕСКИЙ КАЛЕНДАРНЫЙ ПЛАН ПРАКТИЧЕСКИХ ЗАНЯТИЙ
  • Темный Ветер с зеленых холмов 28 страница