Действующие лица: Сэм, Дин, Джессика. 2 страница Главная страница сайта Об авторах сайта Контакты сайта

Действующие лица: Сэм, Дин, Джессика. 2 страничка


.

- Я быстро, честное слово, - на лице мужчины появилось умоляющее выражение. - Только никуда не уходи.

- Все в порядке, я пока осмотрю твою комнату, можно?

- Конечно.

- Значит, там нет ничего, что ты хотел бы скрыть от моих глаз?

И прежде, чем Сэм успел испугаться, девушка схватила его под руки и уволокла из квартиры.

Джессика снова рассмеялась – в который раз за этот день? – и начала исследование спальни. Ничего ужасного: фотографии с братом, преимущественно новые, учебники по праву, разные мелочи, вполне пристойные, кстати, бейсбольная бита, спрятанная у изголовья кровати. Вот это точно не для игры. И прежде, чем девушка успела развить свою мысль, она услышала тяжелый хлопок двери и глубокий мужской голос:

- Сэмми, ты не поверишь, что сегодня случилось. Это был самый большой пожар на моей памяти, пламя даже не лизало, оно прожигало сквозь защитный костюм. Мы с Чарли оказались в огненной ловушке…

Сердце Джессики екнуло и провалилось куда-то, она быстро выбежала из комнаты… А посреди гостиной стоял Дин. В трусах и саже.

_________________

Василиса-Прекрасная была приятно удивлена, узнав, что Змей-Горыныч не только трехглавый, но еще и...

Последний раз редактировалось Herat 27 июн 2009, 01:52, всего редактировалось 2 раз(а).

15 фев 2009, 01:51

Herat

озабоченный читатель

Цитата

Зарегистрирован: 25 дек 2008, 16:48

Сообщения: 82

Re: "Немного больше текилы...", Сэм, Дин, Джессика

Он был в одних трусах, причем, отнюдь не в свободных боксерах, чтоб его черти разодрали! Остальная одежда витиеватой дорожкой тянулась за мужчиной от входной двери, и по удушливому запаху гари, поднимавшемуся от ткани, становилось ясно, почему Дин начал раздеваться прямо с порога. Но, вашу же мать, она-то снова здесь причем?!

Джессика смогла только сдавленно пискнуть. Открывшийся вид буквально вышиб из ее легких весь воздух и залил вены раскаленной лавой. Как бы это не называли: искра, страсть, притяжение, влечение, жажда, оно возникло в мгновение ока от одного звука его голоса, от одного удивленного взгляда, и реакция собственного тела больше походила на вечеринку обезумевших гормонов. Джессика забыла обо всем на свете, словно выпала из окружающего мира, слыша только шум крови в ушах, сливающийся в неистовый плотоядный крик: «Хочу!».

Может, это была какая-то минута, но девушке показалось, что прошли года, прежде чем Дин схватил свою одежду и прикрываясь ею, как щитом, скрылся в ванной. Она так и стояла в дверном проеме, пытаясь думать о миграциях арктических пингвинов и внутренней политике США, пока мужчина не вернулся обратно, чисто вымытый, полностью одетый и немного смущенный. И стало еще хуже! Пингвины вместе с политикой вылетели в форточку. С его коротких влажных волос по шее сбежали маленькие ручейки, прячась под футболкой, оставляя едва заметные дорожки, и соблазн повторить их языком был почти непреодолим. А запах его одеколона… или это был запах самого Дина? О, Господи, он творил с остатками ее самоконтроля что-то невероятное! Да если бы бравый пожарный сейчас решил ее соблазнить, ему бы даже не потребовалось прилагать никаких усилий. Было бы достаточно всего лишь распахнуть дверь в свою спальню, и Джессика не просто пошла, побежала бы следом.



Им потребовалось пять минут неловкого молчания, чтобы сказать «привет», и после этого отнюдь не стало легче.

- Вот уж не думал, что Сэму удастся затащить тебя к себе на первом же свидании, - Дина подвел голос. Нахальная улыбка вышла на пять баллов, а вот голос дрогнул.

- Мы просто собирались выпить кофе.

- Зная моего брата, я в этом даже не сомневаюсь. И что случилось?

- Его прямо с порога похитила какая-то шумная девица, - все ее мысли – если эти рваные обрывки чувств можно назвать связными мыслями - сейчас были только о том, как бы содрать с Дина злосчастную футболку и утащить его в спальню. Хотя к черту, диван тоже подойдет. И это было так стыдно, так неловко, так некрасиво перед Сэмом!

- Долорес. Обычно ему требуется минут двадцать, чтобы сбежать от нее.

И снова неловкость, снова судорожные попытки найти нужные слова и остроты, застрявшие в горле.

- Как прошел вечер?

- Отлично! Просто отлично. Сэм, он… ну…

- Да, я знаю.

- А что насчет тебя? Ты что-то говорил о пожаре?

- Пожаре? – Господи, как же легко читать его мысли! Легко и тяжело в этом плане. Ну хоть бы не смотрел на нее таким голодным взглядом! – Ах, да, пожар! Он был ужасный. Сгорел почти весь дом, а мы с напарником полезли за напуганным мальчишкой, забившимся в своей спальне, и оказались в самом эпицентре…

Дин заметил, как ее глаза расширились от ужаса, и это было чертовски приятно: знать, что кто-то так за тебя переживает! А то, что Джессика переживала именно за него, он чувствовал кожей. С этим треклятым пожаром Дин совсем забыл о свидании Сэма, так что, вернувшись домой, по привычке скинул пропахшую гарью одежду и окликнул брата, оповещая о своем приходе. Вот только навстречу ему с ошалелыми от страха глазами выскочил отнюдь не Сэм.

Наверно, именно это поэты и называют алхимией чувств. Дину и раньше доводилось ловить на себе женские взгляды, затуманенные страстью, но такое животное влечение он видел впервые. Никакого контроля, голые инстинкты, обнаженный нерв, искры летят во все стороны, помани только пальцем… да что там, и манить-то не надо! Кажется, воздух стал горячее, совсем как в том доме, объятом пламенем, и Дин снова почувствовал себя в ловушке, только совсем иного рода. Господи, как он хотел эту женщину! Ведь еще в том проклятом кафе, под бдительным надзором старшей сестрицы было ясно, что она создана именно для него. Как в сопливых легендах про две половинки: такая же переломанная, такая же одинокая, осторожная, прячущаяся за красивыми масками, и наверняка по ночам ее будят те же кошмары. Раньше Дин хотя бы мог убеждать себя, что проиграл младшему брату, а теперь-то что делать? Теперь, когда хочется запереться в этой квартире недели на три и вытворять с покорной Джессикой такие вещи, которые вычеркнуты из медицинского справочника и затерты в Кама-Сутре?

Загрузка...

И вот когда эти сладкие картинки рядком выстроились у него в голове, мужчина почувствовал, что трусы начинают жать. Чертов Сэм, если бы он вовремя постирал белье – вчера ведь была его очередь! – то Дин взял бы любимые боксеры и у него осталось бы хоть какое-то пространство для маневра! Он бегал по гостиной неровными кругами, собирая одежду и пытаясь прикрыться, как стыдливая девственница. По плотоядному взгляду Джессики было ясно, что если она заметит его возбуждение, то все…

Собственно, думать о том, что значит «все», представлять это «все» в мельчайших подробностях, в самых ярких красках пришлось под холодным душем, и Дин выбрался оттуда, только почувствовав, как начинают неметь все органы. ВСЕ органы. Это были не самые лучшие ощущения в его жизни, но пытаться разговаривать с Джессикой оказалось еще хуже. И куда подевался весь его опыт?! Обычно Дин мог легко уболтать любую девушку, но только не эту. С этой все шло наперекосяк. Они вели себя, как семнадцатилетние подростки, они хватались за обрывки фраз, спотыкались на полуслове, краснели, бледнели, и в конечном счете пришли к тому, что губы Дина растянулись в совершенно идиотской улыбке, когда он понял, что Джессика за него переживает.

– Но все обошлось.

- Слава Богу! Не представляю, как ты делаешь это каждый день: входишь в горящее здание, зная, что обратно можешь уже не вернуться. У тебя что, вместо крови сплошной адреналин?

- Если бы! В первый день меня так трясло, что я едва мог держаться на ногах. Но со временем страх притупляется, и остается просто работа, ни чуть не хуже, чем любая другая. У нее, конечно, есть свои минусы: большой риск, пропахшая дымом одежда…

- Походы к херопрактику, - с озорной улыбкой закончила собеседница.

Дин поперхнулся следующим словом. Откуда она?.. Это была как раз та старая добрая байка, которой он не собирался ни с кем делиться. А учитывая то, что и Чарли никогда не хвастался этим, остается только…

- Сэм! – А кто еще, если не братец, у которого язык без костей и мозги, отключающиеся словно по нажатию кнопки при виде этой девушки? - Я уверен, мы еще вместе посмеемся над этим… Когда я закапаю его труп.

Кажется, у них наметился прогресс. Из глаз Джессики исчезли плотоядные искорки, сменившись тем самым выражением, которое едва не сбило его с ног в первую минуту знакомства. И Дин не представлял, хорошо это или плохо.

- Значит, никаких полуодетых красоток?

- Не сыпь мне соль на рану.

- А мне всегда казалось, что мужчины становятся пожарными исключительно ради них.

- Ну, мне слишком поздно раскрыли глаза.

Она смотрела на него, согревая улыбкой, и Дину впервые в жизни хотелось забыть о Сэмми. Хоть на минуту. Хоть на одно мгновение, только чтобы улыбнуться в ответ и при этом не чувствовать себя предателем.

- А если серьезно, ты всегда хотел стать пожарным?

- Да, мечта детства. Единственная, которая сбылась.

Почему-то во второй раз это оказалось не так страшно. Во второй раз довериться кому-то даже почти приятно, и он получает откровенность в обмен на откровенность:

- Хорошо, когда мечты сбываются.

И именно в этот момент, когда напряжение только начало спадать, отведенные им двадцать минут закончились. Дверь широко распахнулась, и на пороге появился Сэм, растрепанный и взъерошенный в неравном бою с Долорес. Он с удивлением разглядывал парочку, застывшую друг напротив друга в разных концах комнаты.

- Дин? Что ты здесь делаешь?

- Не поверишь: живу, - старший Винчестер готов был поклясться, что Джессика заметила, как он набросил маску, но ничего не сказала. Возможно, потому, что на ее лице тоже засияла почти настоящая улыбка. – Ладно, ты вернулся, так что отправлюсь-ка я спать. Спокойной ночи, Джесс, приятно было… поболтать.

А что еще он мог сказать?!

Джессика вернулась домой не слишком поздно. После сцены с Дином все желание чинно пить кофе и флиртовать с его младшим братом куда-то исчезло. Да она и без кофе сейчас чувствовала себя зайчиком-энерджайзером. Или все же зайчихой? Сэм оказался милым парнем, он не стал уговаривать девушку остаться, а просто отвез ее домой, сказав на прощание, что ему было очень приятно. Джессика легко ответила: «Мне тоже». Собственно, ей и было приятно. До появления полуголого пожарного все шло идеально.

Обычно, добравшись до квартиры, она первым делом прослушивала автоответчик, забитый сообщениями от любопытной сестры. А что делать? В противном случае Лиз просто переселилась бы к ней, чтобы ждать на пороге с готовым списком «Двадцати самых бестактных в мире вопросов». Но сегодня Джессика, раздеваясь на ходу, как это делал Дин, пролетела мимо Ее ждал холодный душ.

- Дай, догадаюсь: и вы, два идиота, молча пялились друг на друга, пока не вернулся младший брат?

- Лиз, не подумай, что я жалуюсь, но мне до сих пор любопытно: как ты сюда попала?

На что сестра лишь отмахнулась, хмыкнув в подушку. Годы жизни с Джессикой научили ее, что смеяться открыто в такие моменты все же несколько опасно.

- Нет, серьезно. Я проснулась в пустой квартире, пошла в душ, а когда вышла, ты уже лежишь в моей постели и доедаешь мой фруктовый салат.

- Кстати, ты забыла добавить банан.

Джессика обречено закатила глаза, в очередной раз пытаясь сообразить, как какой страшный грех ей досталась Лиз.

- Перестань убиваться, Джесс, это естественная реакция, называется возбуждение. Гормоны, знаешь ли, феромоны, биологические часы…

- У меня было свидание с его братом!

- Одно другому не мешает. Из твоего рассказа ясно, что красавчик-пожарный такой же больной на всю голову, поэтому воплощать свои грязные фантазии придется с младшим братом.

- Лиз, ты когда-нибудь слышала слово «мораль»?

И ведь она, действительно, задумалась!

- Это как-то связано с тем, что у тебя уже почти полгода не было секса? Если да, то пошли ее на фиг, эту свою… Как ты сказала, она называется?

- У меня не было секса, потому что все мужчины, которые изъявляли желание поучаствовать, могли бы проводить агитацию в женские монастыри под лозунгом «Еще один повод, чтобы подождать до свадьбы».

- Так, давай прикинем, что у нас есть сейчас. Красавчик-пожарный с такой задницей, что мои руки официально отреклись от тела и начали жить своей жизнью, и – если верить твоим словам – еще один красавчик-будущий юрист, которому ты едва не выболтала все свои тайны из разряда «за семью печатями». И монастыри все еще есть в твоих планах? Что, серьезно?

- Уж лучше в монастырь, чем снова под холодный душ. Напряжение, конечно, спадает, но появляется желание, чтобы кто-нибудь тебя согрел.

- И, как понимаю, этот кто-нибудь – не я?

- О, определенно, не ты!

Но Джессике почему-то казалось, что у нее не так уж много вариантов, и один из претендентов вчера вечером просто-напросто благородно самоустранился.

К двенадцати часам принесли букет от Сэма с извинениями за испорченный вечер – тюльпаны, вчера девушка говорила, что розы узурпируют права других цветов, а он запомнил. И неизвестно, которая сестра обрадовалась этому больше. Правда, предпочтения Лиз крутило, как флюгель на ветру, и спустя всего пару часов она успела поменять свою точку зрения.

- Знаешь, по-моему, тебе не стоит больше общаться с Винчестерами.

От этого заявления Джессика моментально забыла, сколько упаковок собачьего корма насчитала за последний час. Теперь придется начинать все заново. Ну, сразу после того, как она вызовет для сестры карету скорой помощи.

- Разве это не ты убеждала меня плюнуть на мораль и окунуться в пучину разврата?

- Во-первых, двое мужчин – это еще не пучина разврата. Как ты умудрилась дожить до таких лет и остаться настолько невинной? И это при такой шикарной наследственности со стороны нашего папочки!..

- Вся наследственность ушла в тебя, на меня просто ничего не осталось.

– А во-вторых, я признаю, что была не права: некрасиво играть чувствами младшего брата.

Та-да-да-дам! И Оскара в категории «Лучшая актриса» получает… нет, не Элизабет Хардинг, расслабьтесь.

- Лиззи, подскажи мне, как зовут младшего брата?

На лице сестры появилась нелепая улыбка, кричащая «Отстаньте, я думаю!».

- Мэт?

- Сэм! Его зовут Сэм, и я никогда не поверю, что тебя волнуют его чувства. Так что колись, с чего ты вдруг передумала?

- Мы женщины, сестренка, мы можем менять свое мнение по пятнадцать раз на дню и у нас всегда будет железобетонная отмазка.

- П.М.С.?

- Ну, и это тоже хорошо работает…

- Лиз, будет ли конец этой затянувшейся пытке?

Все гримасы мигом соскочили с лица сестры, оставив в голубых глазах только настороженность и тревогу. Все-таки, Элизабет Хардинг была не так проста и поверхностна, как пыталась казаться. И в доказательство тому бесцеремонная старшая сестра осторожно спросила:

- Он ведь такой же, как ты, да?

- Кто?

- Старший брат. Я все думала, что же мне в нем кажется таким знакомым, а потом поняла: это взгляд. Он смотрит так же, как ты. Так что за трагедия в его прошлом?

- Я не знаю, - и девушка не хотела знать. Правда, не хотела. В ее жизни и так хватало историй без хеппи-эндов. - Надеюсь только, что не такая, как у меня.

- Да уж, я тоже надеюсь, - Лиз долго-долго смотрела на сестру, словно боясь прикоснуться, прижать к себе и ненароком царапнуть прямо по старым ранам, которые так и не обросли шрамами. – Тебе это не надо, Джесс. Тебе не нужен человек, который постоянно будет сталкивать тебя в прошлое. Мы с бабушкой два года вытаскивали тебя из депрессии, и я не хочу начинать все сначала.

Джессике потребовались все ее силы, чтобы улыбнуться. Это ее сестра, ее семья, она, действительно, вытащила ее практически с того света пять лет назад, и плевать на несносный характер, плевать на кошачье любопытство и дьявольскую самоуверенность, Лиз была рядом в самые тяжелые минуты жизни, и для нее это тоже было очень больно.

- Не волнуйся за меня, хорошо? Я взрослая девочка и больше никому не позволю себя обижать.

А ближе к вечеру раздался вполне предсказуемый звонок.

- Алло? – ответила Джессика, попутно шалея от внезапного появления сестры. Нет, у этой женщины точно есть какой-то встроенный радар и его давно пора раздолбать на металлолом!

- Привет, это Сэм.

- Я узнала твой голос. Чем занимаешься, снова корпишь над учебниками?

- Да, вот решил немного передохнуть и сразу вспомнил о тебе.

Джессика и без насмешки в глазах сестры почувствовала, что ее щеки заалели, как у семнадцатилетней девчонки. Все-таки списывать Сэма Винчестера в категорию «просто друзья» еще рановато.

- Вообще-то я сама хотела тебе звонить: поблагодарить за цветы, они очень красивые.

- Ну, после вчерашнего фиаско мне больше не что надеяться.

- Сэм, мне очень понравился вчерашний вечер, - Джессика запустила в смеющуюся сестру пресловутым пакетом с собачьим кормом. – И закончился он не так уж ужасно. В конце концов, тебя не было каких-то двадцать минут, и все это время Дин не давал мне скучать.

На этих словах Лиз одними губами «прокричала» беззвучное: «Да!» и притворно-отчаянным жестом рванула на себе блузку, за что получила еще один пакет с кормом.

- Тогда почему бы нам ни встретиться снова, например, завтра?

- Завтра? Сэм…

Ладно, пусть она еще не до конца разобралась в категориях, но во всей этой ситуации было что-то странное. Действительно, очень странное.

- Я знаю, что по всем канонам должен подождать еще пару дней, но мой брат… у него каким-то чудом оказались билеты на новый фильм, и по тому, как он бросил их мне, я понял, что спутница послала его подальше.

- Стоп, - глаза вдруг заволокло красной пеленой, вот просто так, без предупреждения, от самого факта. – Ты хочешь сказать, что Дин купил нам билеты в кино?

Лиз отчаянно замахала руками, то ли дожидаясь очередного метательного снаряда, то ли пытаясь отговорить сестру.

- Ну, да, знаю, что получилось глупо, но с другой стороны, я не мог упустить такой шанс.

Она могла бы поспорить, что никакой спутницы не было. А если и была, то какая дура пошлет такого!.. О, Господи, когда же воспоминания об обнаженном пожарном начнут меркнуть?! Этот идиот просто решил поиграть в Купидона, хотя вчерашнее неловкое молчание нельзя было истолковать двояко. Она же едва не накинулась на него, черт возьми, и что сделал этот придурок? Купил им с Сэмом билеты в кино! Вот ведь сукин сын!

Лиз со стоном уронила голову на стол еще до того, как Джессика ответила «да».

И все повторилось снова: не сходящая с губ улыбка, легкость общения, тепло и комфорт. К середине вечера Джессике уже было глубоко наплевать, как Сэму достались эти билеты, а когда спутник впервые поцеловал ее на прощание, она и вовсе забыла, кто такой Дин. Сэм едва прикасался к ее губам, трепетно и нежно, словно пробуя на вкус, проверяя, как далеко ему позволят зайти, и с каждой секундой девушка все больше хмелела от наслаждения. От того, как его язык скользит по ее нижней губе, как его прикосновения опаляют кожу даже через ткань блузки, разливая по телу тепло.

Все пошло хорошо именно с того поцелуя, когда Джессика открыла для себя совершенно другого Сэма, не тихого галантного парня, а страстного мужчину, от одного прикосновения которого у нее подгибались коленки. Ходить на свидания без Дина оказалось довольно приятным занятием. Они проводили вместе все свободное время, искали самый лучший в городе кофе и самые нелепые законы в учебниках Сэма, много смеялись, еще больше целовались. Лиз наконец-то удалось по достоинству оценить младшего брата, и это знакомство произвело на нее такое впечатление, что она даже решила запомнить его имя. На всякий случай. Джессика не видела старшего брата целый месяц, и постепенно образ полуголого пожарного начал стираться из ее памяти, уступая место поцелуям его брата. Сэм был… разным. Он мог быть нежным и терпеливым, а мог вдруг обезуметь от страсти, и тогда мир Джессики вспыхивал ослепительным фейерверком от утонченных ласк. Полгода воздержания вот-вот обещали закончиться не бессмысленным сексом, а наполненным чувством пиршеством страсти.

И конечно же именно в этот момент все должно было рухнуть.

Дин уже подъезжал к дому, когда на заднем сидении завибрировала куртка, заброшенная по всемирному закону подлости в самый дальний угол. Ему пришлось остановиться, чтобы не угробить и себя, и машину, и пока мужчина выполнял поистине акробатические трюки, доставая телефон из кармана, прошло минут пять. Видно, кому-то очень хотелось с ним поговорить. На дисплее высветился номер, который Дин успел заучить наизусть, терзая телефонную трубку целый месяц, но каждый раз останавливая себя. Он просидел в машине еще десять минут, уставившись на вибрирующий телефон, пока, наконец, не понял, что Джессика, которая избегала его так же усердно, как и он – ее, не стала бы звонить по пустякам.

- Алло, Джесс? - вместо ответа на Дина обрушился град судорожных всхлипов. – Джессика, что случилось?

- Я… я…

- Сосредоточься. Вдохни поглубже и расскажи все по порядку.

Он отчетливо слышал, как она пытается выполнить инструкции, но снова и снова срывается на плач.

- С тобой все в порядке? – идиот, конечно, с ней не все в порядке!

- Я… все хорошо… это Сэм.

- Что случилось?

- Он ранен… и крови так много!..

Сердце кольнуло иголкой. Несколькими сотнями иголок. Сэмми?!

- Где вы?

- Мы в больнице «Святого Патрика», это…

- Я знаю, где это, сейчас подъеду.

До больницы он долетел за пару минут, наплевав на все светофоры и ограничения скорости. Сердце колотилось где-то под горлом, как сумасшедшее, кровь била в виски, перед глазами все плыло от страха. Дин впервые за долгие годы взывал к Богу. Он молился, как умел, повторяя: «Возьми меня. Меня вместо него, Господи, пожалуйста!». Джессика бросилась ему на шею, едва мужчина показался на пороге, и первое время он мог только гладить ее волосы, шепча слова утешения, в которые сам ни черта не верил, и продолжать молиться.

- Как он?

- Я…

- Джессика, успокойся, - нет, отрывать ее от себя и смотреть в глаза было плохой идеей. Девушка тут же снова залилась слезами. – Мне нужно знать, что случилось!

- Мы… мы возвращались из парка, а этот мальчишка появился словно ниоткуда. И мужчина гнался за ним… Это был его отец, Господи, он накинулся на ребенка прямо на наших глазах. Сэм ударил раньше, чем этот ублюдок коснулся сына… Второй накинулся на него сзади, я даже ничего не успела заметить… Я должна была что-то сделать. Прости, прости…

Дин снова прижал ее к себе, чувствуя, как слезы обжигают грудь через футболку. Отец избивает сына – знакомый сценарий. Неудивительно, что Сэм не смог сдержаться. В детстве Дин всегда вставал на пути Джона, потому что боялся за брата, но десять лет самостоятельной жизни притупили это чувство. И вот сердце вновь выдает кульбиты, страшась неизвестности и замирая от предположений.

- Ты ни в чем не виновата, слышишь?

- Но я должна была… Я даже не знаю, у кого из них был нож…

- Нож?! – внутри что-то оборвалось. – Джессика, где сейчас мой брат?!

- Его увезли в операционную полчаса назад.

Она запахнула плащ, и взгляду Дина открылись грязные пятна крови. Крови Сэма. Комната начала медленно кружиться перед глазами, возвращая мужчину на десять лет назад, в маленькую квартирку, где тоже было много крови, и брат лежал рядом, едва дыша, но так и не выпуская его руку из своей ладони. То был самый ужасный момент в жизни Дина, и сейчас он повторялся снова.

Они молча сидели в приемном покое еще около часа. Но, конечно, прошло гораздо больше времени. Может быть, вечность, или две. Ее трясло, его – било штормовыми волнами. Она тихо глотала слезы, он захлебывался чувством собственной беспомощности. Они оба молились. Что еще оставалось делать? Когда двери операционной, наконец, распахнулись, молодые люди словно застыли на пороге ада. Причем, по ту сторону.

- Мистер Винчестер?

- Да, это я, здравствуйте.

- Здравствуйте, я доктор Купер, - мужчина в зеленой форме ободряюще улыбнулся и пожал его дрожащую руку. – Успокойтесь, с вашим братом все в порядке, мы только что закончили операцию. Ранение было сравнительно легким, ни одного жизненно-важного органа не задето. Так что, думаю, через пару часов мистер Винчестер придет в себя.

- Слава Богу! – Дин автоматически сомкнул руки на спине Джессики, когда она снова кинулась в его объятья, все еще пытаясь переварить полученную информацию. Его брат мог погибнуть. Он бросился в драку, вступаясь за незнакомого мальчишку, потому что никогда не мог защитить Дина от собственного отца. Его ударили ножом! Он мог навсегда потерять Сэмми! От одной только мысли внутри все скрутилось тугим узлом. У Дина никогда и ничего не было кроме брата, и лишиться его было бы… было бы… никакими словами не описать, что было бы тогда.

Страх отступал медленно, словно не желая пропускать в перегревшееся от мыслей сознание спасительную фразу «С вашим братом все в порядке», так что Дин не мог бы с уверенностью сказать, сколько они простояли так, вжимаясь друг в друга. Это было лишено какого-то подтекста, это вселяло уверенность и дарило тепло. И только когда первая волна паники ушла, Дин почувствовал, что это еще и чертовски приятно.

Они оторвались друг от друга в ту же минуту, как преступники, пойманные с поличным, и от греха подальше разошлись в противоположные концы комнаты. Теперь между ними лежали не только невысказанные слова и желания, но еще и метры.

- Знаешь, мы ведем себя, как дети, и это надо прекращать, пока Сэм не заметил.

- Джесс, я…

О Боже, им сейчас только мелодрамы не хватает!

- Дин, я взрослая девочка, я все понимаю и не собираюсь бросаться тебе на шею. Мне хорошо с ним. С тобой, наверно, было бы хуже.

И это не было легче только оттого, что было правдой. Им было бы очень тяжело вместе, потому что каждый день рядом превратился бы в путешествие по волнам воспоминаний. И все-таки им могло бы быть очень хорошо вместе, потому что никто не поймет тебя лучше, чем такой же порченный. И именно поэтому он знал, что рано или поздно Джессика спросит:

- Так как долго отец избивал вас?

- Что? – оказалось, что подготовиться к этому вопросу невозможно. По спине все равно ползет неприятный холодок, а руки против воли сжимаются в кулаки. - Почему ты решила, что…

- Ну, рентген показал множество заживших переломов. Старых переломов, Дин, таких, какие не оставят соседские хулиганы или неудачное падение с велосипеда. Да и я далеко не дура.

- Да, ты не дура. Знаешь, я просто… я, наверно, еще не готов говорить об этом.

На самом деле он никогда и ни с кем не говорил об этом. И никогда не собирался.

- Я тоже так думала. Это были только мои расчудесные демоны, и я позволяла им терзать себя каждую минуту, потому что мне было стыдно и больно, и я совершенно разучилась доверять людям. Но мой психиатр сказал…

- Твой кто?

Когда она широко распахнула глаза, переполненные таким знакомым ужасом, Дин понял, что рядом с ним Джессика тоже забывает об осторожности, но вместо того, чтобы спрятаться обратно в свою раковину, она упрямо продолжила:

- Мой психиатр сказал, что если я не выплесну свои эмоции, то рано или поздно они сожрут меня и прошлое, которое осталось далеко позади, все же одержит верх.

Его прошлое побеждало в каждой битве последние десять лет. Отец давно сгнил в могиле, на теле Дина не осталось и следа от былых побоев, но каждую ночь он все равно поднимался в холодном полу, с боем вырываясь из кошмаров своего детства.

- Баш на баш.

- Что?

- Я тоже, знаешь ли, далеко не дурак. Я рассказываю тебе свою грустную историю, а ты мне – свою.

- Идет.

Еще пару минут помолчали. Дину было трудно собраться с мыслями, и облачить в слова то, что раньше было лишь криками боли.

- В общем-то все довольно просто. Мне было четыре, когда умерла моя мама. Это был первый пожар в моей жизни, и с тех пор каждый раз, входя в горящее здание, я словно пытаюсь ее спасти. Мне было пять, когда отец впервые ударил меня. Он был в стельку пьян и даже не понимал, что творит. Наутро рассыпался в извинениях, накупил всего в соседней забегаловке и уверял, что этого больше никогда не повторится. Мне было семь, когда он перестал извиняться. В ту ночь отец впервые был трезв, когда бил меня, и оказалось, что так еще страшнее. С тех пор он делал это постоянно. Когда терял работу, когда ссорился с друзьями, когда в доме протекала крыша, когда проигрывала его любимая футбольная команда. Что бы ни случилось, я знал, что буду бит, и каждую ночь, когда он возвращался домой, я молился всем, кто мог меня услышать, чтобы сегодня папа прошел мимо. Мне было десять, когда я перестал верить в Бога.

Он говорил абсолютно мертвым тоном, таким же, каким когда-то Джессика рассказывала свою историю психиатру. И она знала, что так еще хуже. Пока ты в силах злиться, пока ты вопишь от ярости и бьешься в истерике от горя, ты еще жив и сможешь начать все сначала. У тебя есть второй шанс. Но если ты рассказываешь свою историю таким вот мертвым тоном, значит легче уже не станет. Потому что тебя сломали.


Другие страницы сайта


Для Вас подготовлен образовательный материал Действующие лица: Сэм, Дин, Джессика. 2 страница

5 stars - based on 220 reviews 5
  • Игры, исполняемые в состоянии Я Ребенка
  • Машины для устройства закрытого дренажа
  • Разрушение горных пород на забое
  • Теперь об этом можно рассказать 6 страница
  • Идея построения храмов-памятников восходит к древнерусской традиции обетных храмов, возводившихся в знак благодарения за победу и в вечное поминовение о погибших. Первый проект: Карл Витберг
  • ТЕМА 33. Преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта.
  • Тестовые вопросы по Строительные материалы, Архитектура, Строительные машины и оборудование на 2014 - 2015 учебный год 1 страница
  • заседании цикловой комиссии