ПРИ ЛОКАЛЬНЫХ ПОРАЖЕНИЯХ 49 страница Главная страница сайта Об авторах сайта Контакты сайта Краткие содержания, сочинения и рефераты

ПРИ ЛОКАЛЬНЫХ ПОРАЖЕНИЯХ 49 страничка


.

Читать реферат для студентов

предложенную задачу, многочисленные догадки и гипотезы, которые

у них возникают, и особенно неуверенность в своих суждениях, которую

они, как правило, проявляют.

Особой формой нарушения понимания сюжетной картины являются

те случаи, когда зрительный синтез деталей картины остается

сохранным, но основная трудность состоит в неправильной оценке общего

сюжета, в отнесении его к иной сфере опыта (например, оценка

содержания картины как сцены из собственной жизни больного). Такие


случаи встречаются иногда при поражении правого полушария, но их

оценка остается еще неясной.

Больные с различными формами афазий обнаруживают трудности,

которые обычно препятствуют проведению опытов с пониманием содержания

картин или серий картин.

Факты, которые имеются в литературе (Омбредан, 1951), говорят,

однако, что понимание наглядно изображенных ситуаций и даже серий

картин может первично не страдать в этих случаях, что понимание единства

сюжета и аффективного смысла сюжетных картин может оставаться

достаточно сохранным. Эти исследования показывают, что если отвлечься

от трудностей, связанных со словесной формулировкой содер

!

жания, отчетливые затруднения можно встретить только в тех случаях,

когда больному не дают действенно ориентироваться в содержании (например,

раскладывать серии картинок) и когда он должен проделывать

эту операцию в свернутом виде («в уме»), опираясь на нарушенную

у него внутреннюю речь и лишь обозначая номерами последовательность

отдельных картин (см. Омбредан, 1951, стр. 355—356).

Грубые нарушения понимания смысла сюжетных картин наступают

при поражении лобных долей мозга. Источником этих нарушений

(см. II, 5, ж) является основной дефект активной избирательной деятельности

этих больных, который делает невозможным систематическую

предварительную ориентировку в картине, последовательный анализ

и синтез ее деталей. Этот дефект приводит к тому, что рассматривание

картины и попытки понять ее содержание заменяются импульсивными

суждениями, возникающими на основании фрагментов воспри

нимаемой картины.

' Характерной особенностью многих больных с поражением лобных

долей мозга является невозможность правильно отразить эмоционально-

выразительные элементы художественной картины. Во многих случаях

таких поражений мы встречали полную невозможность оценки

мимики и пантомимических средств выражения тех или иных эмоциональных

состояний, невозможность правильно отразить общий «эмоциональный

фон» картины. Как показали неопубликованные исследования

Э. А. Евлаховой, эти особенности резко отличают восприятие

сюжетных картин у больных с «лобным синдромом» от восприятия сюжетных

картин больными с оптической агнозией, которые могли испытывать

грубые затруднения в восприятии предметных изображений, но

неизменно сохраняли адекватную оценку общего эмоционального тона

картины.

Правильный анализ серий картин, изображающих развертывание

единого сюжета, оказывается чаще всего глубоко нарушенным у больных

с поражением лобных отделов мозга. Именно эти больные особенно

часто оценивают каждую картину серии отдельно, делают импульсивные



заключения и оказываются не в состоянии выделить единый последовательно

развертывающийся сюжет (Б. В. Зейгарник, 1961).

Отличительной чертой больных этой группы является уверенность,

с которой они дают свои суждения, и трудность вызывания сомнений в

правильности данной оценки. Этот симптом является одним из важных

Необходимость строго различать непосредственное восприятие смысла картин и

словесную формулировку этого смысла была указана Л. С. Выготским (1934, 1956),

который показал, что известные стадии восприятия сюжетной картинки, описанные

В. Штерном, на самом деле отражают лишь стадии развития речи, которая переходит

от номинативного обозначения предмета к последующему обозначению действий и от<

ношений.


признаков нарушения учета эффекта собственного действия и глубокого

распада процесса сопоставления намерения и результата, который

составляет характерную черту «лобного синдрома».

Опыты с пониманием текста

Близкое к только что описанным опытам место занимают опыты

с пониманием содержания текста. В них больному читается отрывок,

смысл которого нужно проанализировать. Обычно выбирается такой

отрывок, который содержит ряд существенных и побочных деталей, так

что перед испытуемым возникает задача подвергнуть это содержание

анализу, выделить его существенные звенья, соотнести их друг с другом

и, таким образом, понять его основной смысл.

Так же, как это имеет место в опытах с пониманием сюжетных

картин, не доведенный до конца анализ неизбежно приводит к возникновению

импульсивных, неадекватных суждений, неправильно отражающих

смысл отрывка.

Отличие опытов с пониманием текста заключается в том, что они

целиком протекают в словесном плане. Испытуемый должен иметь дело

либо со следами словесных связей, оставшихся от прочитанного ему

отрывка, либо же с его письменным текстом, если у него сохраняется

Загрузка...

возможность самостоятельно читать этот текст.

Опыты с пониманием текста распадаются на ряд этапов. Обычно эти опыты начинаются

с анализа того, насколько испытуемый может понимать логико-грамматические

конструкции и насколько он схватывает переносный смысл. Методы исследования

понимания логико-грамматических конструкций уже были описаны выше (ср. III, 7, г,

д); методы исследования понимания переносного смысла должны быть изложены

специально.

Исследование понимания переносного смысла имеет особое значение: именно в

понимании переносного смысла испытуемый должен выйти за пределы простой

номинативной функции речи и перейти к тому скрытому смыслу, который то или иное

выражение может приобрести в известной ситуации; поэтому исследование понимания

переносного смысла всегда* с полным основанием рассматривалось как один из основных

приемов исследования мышления (Л. С. Выготский, 1934, 1956; Б. В. Зейгарник,

1961; В. Я. Василевская, 1960 и др.).

Именно в связи с этим каждое нарушение уровня системы связей испытуемого

неизбежно должно отразиться на понимании переносного" смысла.

Это исследование начинают обычно с того, что больному предлагают ряд

известных метафор (типа «золотая голова», «каменное сердце», «железная рука») или

ряд хорошо известных пословиц («не все то золото, что блестит», «цыплят по осени

считают», «мал золотник, да дорог») и просят разъяснить, что означают эти метафоры

или пословицы. Если больной затрудняется определить значение метафор или пословиц,

ему задают наводящие вопросы и предлагают сказать, может ли соответствующая

метафора быть отнесена к человеку с теми или иными качествами и может ли быть

пословица применена к предмету или лицу, непосредственно не обозначенному в ней.

Специальный прием, дающий возможность глубже проникнуть в характер тех операций

мышления, которые связаны с переносным смыслом, заключается в том, что больному

предлагается пословица, сопровождаемая несколькими фразами, одни из которых

содержат близкие к пословице слова, но имеют иной смысл, а другие — выражают

смысл пословицы иными словами. Испытуемый должен выбрать ту фразу, смысл

которой совпадает со смыслом пословицы.

Примером такого опыта могут быть следующие комбинации:

Пословицы Фразы

Кузнец работал целый день.

Куй железо, пока горячо. Золото тяжелее железа.

1, Не откладывай дела в долгий ящик.

' Человек должен ответственно выполнять свои

обязательства.

Взявшись за гуж, не говори, Гужевой транспорт может перевезти больше

что не дюж. груза, чем несколько людей.

Коллективными усилиями легко справиться со

всякими трудностями.


Если больной не может выполнить задачу самостоятельно, исследующий помогает

ему, разъясняя на одном примере соответствующий смысл, -и проверяет затем, может ли

больной перенести принцип объясненной задачи, на другой пример.

Следует обращать особое внимание на то, насколько быстро и уверенно больной

выполняет эту задачу, пытается ли он найти внутренний смысл метафоры или пословицы

или ограничивается ее узким конкретным значением, может ли перенести усвоенный

принцип на^новое содержание и насколько критически он относится к своим ошибкам.

За этой серией опытов следуют опыты с пониманием значения текстов, в частности

литературных отрывков. Для этой цели обычно используют относительно короткие

отрывки, простые по своей грамматической структуре, но имеющие скрытый смысл и

требующие, чтобы испытуемый выделил существенные компоненты текста, сопоставил

их друг с другом, затормозил преждевременные суждения и на основании такой

аналитико-синтетической работы понял общий смысл отрывка.

Примером таких отрывков -могут служить тексты Л. Н. Толстого, взятые из его

книги для начального чтения.

«Курица и золотые яйца. У одного хозяина курица несла золотые яйца. Захотелось

ему сразу получить побольше золота и он убил курицу. А внутри у нее ничего не

оказалось, была она, как все курицы.»

«Галка и голуби. Галка услыхала, что голубей хорошо кормят, побелилась в белый

цвет и влетела в голубятню. -Голуби подумали, что она голубь, и приняли ее. Но она не

удержалась и закричала по-галочьи. Тогда голуби увидели, что она галка, и .выгнали ее.

Она вернулась к своим, но те ее не признали и тоже не приняли.»

Подобные тексты либо читают вслух несколько раз, либо же (если чтение у боль

ного сохранно') дают ему в напечатанном виде. Больной должен повторить отрывок

и рассказать, в чем состоит его смысл. С этой целью ему задают ряд дополнительных

вопросов (к первому отрывку: Что сделал хозяин? Правильно ли он сделал? Какая

мораль отрывка? Ко второму отрывку: Почему галка покрасилась? Почему голуби ее

выгнали? Какой общий смысл отрывка? Можно ли его применить к человеку?).

Исследующий прослеживает, может ли больной легко усвоить отрывок и связно

воспроизвести его, не распадается ли отрывок на фрагменты, связывает ли больной

детали в одно целое, понимает ли он переносный смысл отрывка и легко ли он пользуется

помощью, если она ему предлагается.

В отдельных случаях применяют отрывки, включающие детали, значение которых

может стать ясным лишь при понимании скрытого смысла. К таким относится, например,

следующий отрывок.

«Лев и лисица. Лев стал стар. Он не мог ловить зверей. И задумал лев жить

хитростью. Лег в пещере и притворился больным. Стали звери его навещать. Но лев

хватал и съедал каждого, кто приходил в пещеру. Приходит к нему лиса. Стала у

входа в пещеру и спрашивает: «Как поживаешь?» — «Плохо. Да чего же ты не «войдешь

ко мне?» А лисица отвечает: «По следам вижу. Входило к тебе много зверей, а не

выходил никто».

Понимание скрытого смысла последней фразы требует выхода за пределы текста

и усвоения общей мысли всего отрывка.

В отдельных случаях больному предлагают более сложные (учебные или научные)

тексты, требующие выделения причинно следственных связей, которые нужно подвергнуть

анализу. Наконец, для той же цели исследования возможности выделить

существенные связи и затормозить побочные ассоциации больному можно предложить

рассказать содержание какого-либо произведения, которое ему достаточно хорошо знакомо

(например, содержание «Евгения Онегина», «Пиковой дамы» и т. п.).

Передача содержания текстового отрывка требует, как мы уже указывали,

детального анализа и сопоставления входящих в него компонентов

с выделением ведущей системы связей и обобщением того основного

смысла, который лежит за текстом. ПоэтОхму естественно, что

при патологических состояниях мозга этот процесс может страдать и

больной далеко не всегда оказывается в состоянии понять смысл отрывка

с той глубиной, которая требуется.

Больные с общими органическими поражениями мозга (разлитые

явления артериосклероза, атрофические процессы, олигофрения и т. д.)

не могут ни проделать нужную работу по анализу заключенных в тексте

связей, ни выйти за пределы конкретного значения его отдельных

фрагментов. Поэтому, как правило, их пересказ не выходит за пределы

отдельных фрагментов, а понимание его остается в пределах непосредственного

отражения отдельных конкретных деталей текста

(Б. В. Зейгарник, 1959, 1961; В. Я. Василевская, 1960).


Близкие к этому нарушения встречаются и при общемозговых изменениях,

наступающих в результате острого гипертензионно-гидроцефального

синдрома; но в отличие от только что описанных форм органического

снижения интеллектуальной деятельности, они не носят характера

устойчивого снижения уровня интеллектуальных процессов.

Нередко они связаны с дефектами удержания всего материала, резко

{возрастающими с увеличением объема текста и значительным затруднением

систематической работы над анализом содержания и сопоставлением

элементов отрывка. Все эти нарушения не носят устойчивого

характера, уменьшаются при предъявлении коротких отрывков и резко

увеличиваются при истощении.

Значительные затруднения в понимании текста возникают как при

так называемой семантической афазии, так и при других формах амнестико-

афатических расстройств.

В первом из этих случаев границей для понимания, естественно,

является объем отрывка, количество сообщаемых деталей и сложность

тех логико-грамматических отношений, в которые включаются эти детали.

Поэтому при сужении того объема, которым больной может оперировать,

и затруднении в схватывании логических и грамматических

•отношений, естественно, возникают значительные трудности и больной

•оказывается не в состоянии сразу схватить основной смысл текста. Однако,

как правило, такой больной пытается компенсировать эти трудности

длительным и систематическим анализом текста и, не обнаруживая

первичных затруднений в понимании переносного смысла, может

в результате этой работы усвоить общую мысль текста илц его «подтекст

». Препятствия к этому возникают, если в структуру этого текста

включены сложные логико-грамматические отношения, усвоение которых

вызывает у больного непреодолимые затруднения, описанные нами

выше (II, 3, е).

В случаях амнестико-афатических нарушений трудности передачи

и понимания сколько-нибудь длинного текста осложняются дефектами

в понимании слов (если дело идет о случаях височных акустико-мнестических

расстройств) или общим неудержанием длинной цепи фраз.

Попытки понять нужный текст приводят к успеху, лишь если больной

начинает использовать ряд вспомогательных средств (записывает отдельные

детали рассказа, сопоставляет их на бумаге) и тем приобретает

опоры, компенсирующие его основной недостаток. В обоих случаях,

однако, процесс анализа текста носит характер длительных и систематических

попыток ориентировки в предложенном содержании; деятельность

больного сохраняет свою избирательность и нередко, не удерживая

отдельных деталей, больной схватывает общий (иногда отвлеченный)

смысл текста или его эмоциональный подтекст.

Резко отличается от этого процесс понимания текста у больных с

поражением лобных долей мозга. Как мы уже показали выше (II, 5, ж),

у этих больных нарушается основное условие, необходимое для выполнения

этого задания,—устойчивая деятельность, направленная на ана

лиз содержания текста, сопоставление деталей и проверку возникших

гипотез. Именно в связи с этим больной с отчетливым «лобным синдромом

» фактически заменяет систематический анализ текста импульсивными

догадками, возникающими в результате схватывания отдельных

фрагментов; нередко к этому присоединяются неконтролируемые побочные

связи и инертные стереотипы, которые возникли в предшествующих

операциях. Именно в силу этих условий вместо избирательного

анализа отрывка появляется неизбирательная серия фрагментарных

связей, побочных ассоциаций и персевераций, нередко делающих пол

25 А. Лурия 385


ностью невозможным адекватное понимание отрывка. Естественно, что

понимание переносного смысла у этих больных оказывается возможным

только в тех случаях, когда соответствующие связи настолько прочно

усвоены в прошлом опыте, что их не надо активно выделять из более

сильных непосредственных связей. Однако, как это бывает относи

тельно часто, переносный смысл (особенно оценка смысла пословиц в

опыте с сопоставлением их со смыслом различных фраз) не выделяется

этими больными. Поэтому непосредственное значение данных словесных

структур, упроченное в прежнем опыте, оказывается здесь явнопреобладающим.

Столь же трудным оказывается и усвоение общего

смысла отрывка; нередко он возникает в формулировках больного, но

тотчас же замещается побочными ассоциациями или стереотипами.

Таким образом, несмотря на то что анализ сюжетной картины и

понимание смысла текста являются сложнейшими видами деятельности,

нарушение которых возникает при любой форме мозговых страданий,

исследование процесса выполнения этих заданий может быть использовано

в целях топической диагностики мозговых поражений.

в) Исследование процесса формирования понятий

Исследование процесса формирования отвлеченных понятий всегда

занимало центральное место как в психологии мышления, так и в психопатологическом

изучении больных, а некоторыми авторами (например,

Гольдштейн, 1934, 1942, 1948) выдвигалось как основная составная

часть экспериментально-психологического исследования мозговых поражений.

Исследователи, столь высоко оценивавшие этот аспект изучения

психической деятельности, исходили из того, что именно в операциях

логическими отношениями и отвлеченными понятиями субъект переходит

от уровня наглядно-действенных операций к новому, специфически

человеческому уровню «абстрактного» или «категориального» поведения.

В связи со сложностью подобных операций они неизбежно должны

нарушаться при любом мозговом поражении, которое делает невозможным

осуществление наиболее сложных видов корковой деятельности.

Поэтому нарушение абстрактного мышления стало расцениваться как

один из основных признаков изменения психических процессов при патологических

состояниях мозга.

Трудно возразить что-либо против этой концепции в целом. Однако

если описательно она правильно отражает конечный результат, к которому

приводят мозговые поражения, то это вовсе не значит, что снижение

«категориального мышления» возникает при всех поражениях

мозга и что эта концепция обеспечивает правильный анализ тех механизмов,

которые лежат в основе этого дефекта там, где он имеет место.

Известно, что если общее недоразвитие мозга (олигофрения) также,

как и диффузное поражение мозговой коры (органическая деменция),

действительно приводят к недоразвитию или нарушению абстрактного

мышления, то подавляющее большинство случаев локальных поражений

мозга не ведет к этим нарушениям или вызывает их лишь вторично.

Так, нарушение того, что Гольдштейн называет «категориальным

поведением», может не иметь места при подкорковых поражениях,

при массивных локальных поражениях сензомоторной, слуховой, зрительной

коры, а при некоторых других формах оно должно рассматри

ваться лишь как следствие иных, непосредственно возникающих при

этих поражениях дефектов.

Экспериментальная психология располагает очень большим набо


ром опытов, с помощью которых можно исследовать логические операции

больного и оценить особенности его отвлеченного мышления. Эти

пробы описаны в ряде руководств (Л. С. Выготский, 1934, 1956;

Клейст, 1934; Питтрих, 1949; Пфлюгфельдер, 1950; Брунер и др., 1956;

Б. В. Зейгарник, 1961 и др.), и мы не будем останавливаться на них

подробно. Мы отметим здесь лишь некоторые пробы, получившие особое

распространение в клинической практике, которые могут быть использованы

при психологическом исследовании в клинике очаговых поражений

мозга.

Сюда откосятся прежде всего опыты с определением понятий, при которых больному

дают ряд слов, обозначающих различные понятия (например, «стол», «трактор»,

«дерево», «трамвай», «остров» и т. д.), и предлагают определить их. Исследующий

обращает вниматие на то, в какой мере больной, определяя понятие, оказывается в

состоянии применить отвлеченные категории, включая данное понятие в систему

эквивалентных или более общих понятий и давать соответствующее уточнение (например,

«стол — это вид мебели, на который ставится посуда, кладутся книги, за которым

сидят» и т. д.); специально выделяются случаи, когда он ограничивается лишь описанием

данного предмета, вводя его «в наглядно-действенную ситуацию («стол бывает письменный

или обеденный», «у нас в палате стоит стол, его накрывают» и т. д.).

Естественно, что для правильной оценки получаемых результатов необходимо

учитывать преморбидный уровень больного.

К методам исследования мышления относятся и опыты со сравнением и различением,

понятий. В этих опытах больному предлагаются пары понятий, которые он

должен сравнить и либо найти общее между ними, обозначив их одним словом

(например, «стул и диван — это мебель»), либо найти различие между ними (например,

«заяц — это дикое животное, а кролик — домашнее»).

Следует обращать особое внимание на то, в какой мере больной может выходить

за пределы непосредственного описания обоих предметов и подняться до операции

сравнения посредством их отнесения к известной категории.

В случае, если больной не может выполнить эту задачу самостоятельно, ему дают

пример правильного выполнения этой операции и прослеживают, как он может переносить

данный ему принцип на другие примеры.

Следующую группу проб, применяемых при исследовании мышления, составляют

опыты с нахождением логических отношений. Больному дается ряд слов, к каждому из

которых он должен подобрать либо более общее, родовое понятие (например, «стол —мебель

», «шило — инструмент»), либо более частное понятие («цветок — роза», «рыба —

карась»). Аналогичные операции могут выполняться и с другой задачей, например

нахождение части по целому («стул — ножка», «нож — лезвие») или целого по части

(«стена — дом», «полка — шкаф» и т. д.).

Специальное место в этой серии занимает опыт с нахождением противоположных

значений. Больному дается слово, к которому он должен найти другое, противоположное

по значению (например, «здоровый — больной», «высокий — низкий» ш т. п.).

Исследующий наблюдает, легко ли больной выполняет данную операцию, не

затрудняется ли он в сохранении заданного ему отношения, не соскальзывает ли он на

другие, неизбирательные ассоциации и насколько легко он переключается с одного

заданного отношения на другое. И в этом эксперименте — в случае, если больной

затрудняется в самостоятельном нахождении нужного ответа, — исследующий может

привести ему ряд примеров, прослеживая в дальнейшем, усваивает ли больной

принцип решения или же лишь конкретное содержание, повторяя тот же ответ и при

решении последующих примеров. В специальном варианте опыта больному предлагают

не находить нужные слова самостоятельно, а выбрать нужное слово из трех предложенных,

причем среди этих два слова стоят к заданному слову в иных отношениях.

Примером могут служить опыт на нахождение отношений вид — род или род — вид;

собака (кошка, овчарка, животное)

ружье (пуля, оружие, вичтовка)

а также опыт на нахождение отношения противоположности:

высокий (низкий, тонкий, длинный)

радость (смех, горе слезы).

Этот вариант опыта снимает необходимость самостоятельно подыскивать слова,

но ставит больного перед более сложной задачей сделать выбор из ряда альтернатив

и затор-мензить связи, строящиеся на основе близких, но не соответствующих задаче

отношений.

Близкое к описанным пробам значение имеют и опыты с нахождением аналогий.

Больному дают пару слов, стоящих друг с другом в определенных отношениях, и пред

лагают третье слово, к которому больной должен подобрать аналогичное отношение

25*


(например: высокий — низкий; добрый — ? (злой); стол — ножка; велосипед — ?

(колесо) или более сложное (полк — солдаты; библиотека — ? (книги); река — берег;

улица — ? (тротуар) и т. д.

В предлагаемых примерах могут выступать отношения разной сложности; в одних

случаях они могут носить наглядный, в других — отвлеченный характер.

Во всех этих случаях исследующий, подробно разъяснивший задачу на одном или

двух примерах, прослеживает, насколько больной в состоянии усвоить требуемый

принцип, перенести его на решение новых задач и — что особенно важно учитывает —

может ли больной переключаться с одной задачи на другую, не воспроизводя инертно

одного и того' же ранее усвоенного отношения.

В специальном варианте опыта больному может предлагаться задача самостоятель

но выбрать нужное слово из трех возможных альтернатив:

высокий — низкий; добрый — ? (бедный, злой, человек)

полк — солдаты; библиотека — ? (читатель, здание, книги).

Как и в описанном выше опыте, этот вариант снимает трудности активного

нахождения нужного слова, но затрудняет операцию необходимостью затормозить

побочные связи и сделать выбор адекватной альтернативы.

Дальнейшие опыты посвящены анализу тех систем связей, которыми располагает

больной и изучение которых вплотную приближает нас к исследованию «категориаль

ного мышления».

Сюда относятся прежде всего опыты с классификацией предметов, которые могут

выступать в двух основных вариантах.

Первый из них — широко известные опыты с классификацией «4-й лишний». Боль

ному предъявляют рисунок, на котором изображены четыре предмета: три из них отно


Другие страницы сайта


Для Вас подготовлен образовательный материал ПРИ ЛОКАЛЬНЫХ ПОРАЖЕНИЯХ 49 страница

5 stars - based on 220 reviews 5
  • Григорий Петрович Климов 5 страница
  • Построение плана промышленного здания с проработкой конструктивных элементов и соответствующей привязки их к разбивочным осям
  • Виды вещных прав
  • Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо. 3 страница
  • Гробница Неизвестной Царицы в Египте многие годы не давала покоя археологам. Проникнуть в нее можно было лишь при помощи креста жизни Анх и Кольца, принадлежавшего древним атлантам. 10 страница
  • Виды административных взысканий и общие правила их наложения
  • Григорий Петрович Климов 40 страница
  • Министерство образования Республики Беларусь 10 страница