Любовь Лишь она может сделать человека невероятно счастливым, в ровном счете, как и самым несчастным. Она не может быть мимолетной или длиною в жизнь. Любовь вечна. 5 страница Главная страница сайта Об авторах сайта Контакты сайта

Любовь Только она в состоянии сделать человека неописуемо счастливым, в ровненьком счете, как и самым злосчастным. Она не может быть мимолетной либо длиною в жизнь. Любовь вечна. 5 страничка


.

— О, смотри, там наши ребята из команды, — Гарри кивал куда-то в сторону квиддичного поля. — Они что, тренироваться собрались? Почему мне никто ничего не сказал?

— Не знаю, — Гермиона пожала плечами, не отрывая взгляда от человека в темной мантии, — может быть, они решили спонтанно, а тебя не нашли. Ты же со мной все утро гуляешь.

— Да, наверное, — согласился Гарри, — пойдем, я еще успею переодеться.

— Ты иди, — неуверенно ответила Гермиона, — а мне еще кое-что нужно сделать…

— Ты уверена?

— Ага, — легко согласилась она.

— Ну ладно, встретимся на обеде.

Поттер помчался в сторону замка, а Гермиона встала и, отряхнув джинсы, пошла к лесу. Сегодня ударил мороз, и снег стал сыпучим и хрустко скрипел под ногами. Гермионе это нравилось. Скрип — как мелодия зимы.

Она прекрасно понимала, что обманула друга, чтобы снова пообщаться с его врагом, но ничего не могла с собой поделать. Ее тянула к Малфою какая-то неведомая сила.

*~*~*

Драко неподвижно стоял среди заснеженных деревьев.

— Привет, — послышалось сзади.

— Грейнджер, — он обернулся и сверкнул глазами, — ты меня преследуешь?

— Знаешь, Малфой, мы живем в волшебном мире…

— В котором тебе не место, — едко вставил Драко.

— Опустим все колкости, — продолжила она, — мы живем в волшебном мире, поэтому здесь чаще, чем обычно, случаются чудеса. Как это, к примеру… — она хотела уже показать на что-то над его головой, но Малфой ее перебил:

— Это ты себя чудом назвала?

— Меня чудом назвать куда легче, чем тебя.

— Да ну? И как же, по-твоему, можно назвать меня?

— Чего только одно твое имя стоит. Только благодаря ему тебя можно разложить по полочкам…

— Давай, попробуй.

— Заметь, сам попросил! Драко Малфой, — торжественно произнесла Гермиона. — Драко в переводе с латинского означает «змея» или «дракон», а Малфой — с французского переводится как «тот, кому нельзя доверять». О многом говорит, не так ли?

— Ты продолжай, продолжай.

— Малфой так же происходит от латинского «maleficus» как «делающий зло». В средние века так называли ведьм.

— Ты закончила?

— Могу еще от себя пару слов добавить.

— Я бы тебе не советовал, — мягко сказал он.

— Спасибо. Заботу оценила.

— Всегда пожалуйста…

Повисла неловкая пауза. Гермиона решила разрядить обстановку:

— А что ты здесь делал?

Малфой закатил глаза.

— Она действительно думает, что сейчас я ей все расскажу! Грейнджер, ты правда такая наивная или это какая-то идиотская игра? Я тебе уже не раз повторял: все, что относится ко мне, — тебя не касается!

Внезапно в ее взгляде что-то неуловимо изменилось. Гермиона круто развернулась и хотела уйти, но сзади вдруг послышалось:

— Я просто люблю здесь бывать. Здесь много белых сов живет. Эта часть леса — их дом. Я люблю сов, — он не понимал, зачем все это говорит ей, но все же продолжил: — Что ты знаешь о совах?

— Ну, совы олицетворяют мудрость, — она повернулась, — это священная птица Афины, символ проницательности и эрудиции. Кроме того, она символизирует одиночество, отшельничество.



— Весьма впечатляюще, — улыбнулся Малфой, — но ведь это из книг, так? А ты можешь охарактеризовать эту птицу своими собственными словами? В жизни все обычно совсем не так, как в книгах…

— Я не знаю… Сова — красивая, умная и хитрая птица.

— Хитрая? Это что-то новенькое. С чего вдруг она хитрая? — заинтригованно спросил Малфой.

— Она бодрствует ночью… Сама по себе… Не знаю, — Гермиона чуть улыбнулась. — А знаешь, мне больше нравятся бурые совы. Они выглядят как-то более ручными, что ли…

— Мне тоже, — он подошел совсем близко и взял ее за руку. — Вот видишь, значит, есть у нас все-таки что-то общее, — он хотел съязвить, а получилось совсем наоборот.

Он поднял ее руку и, глядя ей в глаза, выпрямил кисть.

Гермиона напряглась как струна.

— Расслабься, я не кусаюсь.

На ее ладонь вдруг приземлилась сова. Птица оказалась тяжелее, чем Гермиона могла предположить, и она чуть было не отпустила ее, но Драко вовремя удержал дрожащую руку.

Сова начала медленно подбираться к плечу, а когда добралась до своей цели, то наклонила голову и внимательно заглянула в глаза Гермионе, будто изучая. Та радужно улыбнулась.

— Привет, — сказала она сове. Та что-то аукнула в ответ.

Грейнджер повернулась к Драко и как-то совсем по-детски сообщила:

— Она со мной разговаривает.

Птица в последний раз что-то ухнула и, резко взлетев, села на ветку большого дерева, с которого тут же на головы посыпался снег.

Малфою стало не по себе. Опять он делал что-то, совершенно для него не характерное. Почему бы ему просто не нагрубить ей и уйти? Или еще лучше, заставить уйти ее … Но он этого не делал, и, что еще более невероятно, не хотел. Это странно, непривычно и… довольно приятно…

Гермиона, не отрываясь, смотрела на Драко, а он изучал ее в ответ. Вдруг она встрепенулась и уставилась куда-то ему за плечо. Ее глаза стали такими большими, что Драко подумал, будто сзади него стоит сам Темный лорд. Но, повернувшись, он увидел лишь маленького гиппогрифа.

Загрузка...

Драко рассмеялся, взглянув на перепуганную Гермиону.

— Малфой, ты чего смеешься?

Он внимательно посмотрел на нее и еще больше развеселился. И как на нее злиться? Он вдруг понял, почему Поттер так бережет ее. В ней, помимо строгости и прагматичности, столько искренности и детской наивности, которые даже в их возрасте уже редко встречались. Даже сердилась она сейчас так естественно, так непосредственно. И как он все эти годы этого не замечал?

Гермиона уже потихоньку выходила из себя. Драко, будто сдаваясь, поднял руки и пояснил:

— Тихо-тихо. Просто он часто сюда приходит, мы с ним общаемся.

Гермиона смущенно улыбнулась. Она поежилась от холода и натянула пониже рукава пальто.

То, что случилось в дальнейшем, Драко никак не смог предугадать. Во всем был виноват гиппогриф. Этот маленький, но далеко не мелкий хулиган носом пихнул Малфоя в спину, и тот, не удержав равновесия, упал прямо на Гермиону.

Если бы кто-нибудь увидел их со стороны в эту минуту, то несомненно признал бы в них влюбленных подростков. Хотя кто знает, насколько сильным было бы это заблуждение…

Гермиона слегка пошевелилась.

— Слезь с меня, Малфой! — нервно сказала она.

— И не подумаю, — ответил он, — мне удобно.

— Зато мне нет!

— А ты устраивайся поудобнее…

— Я серьезно. Холодно… — на самом деле ей ничуточки не было холодно, но от самой ситуации бросало в дрожь так, что сам мороз бы позавидовал.

Он не сдвинулся ни на дюйм, и она, извернувшись, скинула его с себя.

— А тебя горизонтальное положение устраивает только с Поттером? — съязвил Малфой.

Гермиону это насторожило, и она встала.

— Какие положения мне нравятся с Гарри, тебя не касается!

— Вот уж уволь, мне это знать и не обязательно, — на самом деле слова Гермионы задели его самолюбие, но он ни за что бы этого не показал.

Она пожала плечами и, отвернувшись, подошла к гиппогрифу.

— Зима — мое любимое время года, — послышалось сзади.

— Такая же холодная, как и ты?

— Такая же белая и пушистая.

— Твое самолюбие просто поражает!

—Спасибо.

— Это был не комплемент, — уточнила она.

— Лично я считаю самолюбие достоинством, а не недостатком.

— Да уж… Все вы слизеринцы такие…

— Какие?

— Амбициозные, наглые, самоуверенные.

— Просто все мы личности, вот и все! — поднимаясь на ноги, сказал Драко.

— Хочешь сказать, что в Гриффиндоре все слабохарактерные?

— Заметь, не я это сказал.

Гермиона закатила глаза и собралась уже сказать какую-нибудь гадость в его адрес, но Драко ее опередил:

— У тебя что, опять появилось подходящее настроение для оскорблений.

— Ты очень догадливый.

— Да. А еще я очень замечательный — замечаю много, — пошутил он, приблизившись к Гермионе.

— И что же ты заметил? — заворожено глядя ему в глаза, тихо спросила она.

— Я вижу тебя насквозь, — подойдя вплотную, сказал он еще тише, — я вижу, чего ты хочешь, — он нагнулся и замер в паре сантиметров от ее губ. Затем заглянул прямо в ее глаза. Гермиона задержала дыхание. Он поднял руку и вдруг сорвал маленький зеленый листочек где-то у нее над головой. Потом чуть отклонился и показал его Гермионе. — Ты про это чудо говорила?

Он улыбнулся и, развернувшись, пошел к замку.

Грейнджер была обескуражена его странным поведением, которое менялось со скоростью ветра. Она могла признаться самой себе, как разочарована сейчас. Ведь она уже готова была закрыть глаза и почувствовать его дыхание на своих губах… Вот дура! Но как же обидно…

Она посмотрела вслед Малфою. Как же она сейчас злилась на него! Но еще больше злилась на себя. Гермионе хотелось догнать его и влепить парочку заклинаний, но тогда это будет означать, что ей не все равно, а это ведь не так…

Конечно, она всегда придерживалась правила: не лгать самой себе… Но иногда это позволено, иногда можно…

Глава 12. Мы все подумали, и профессор Дамблдор решил.

*~*~*

Она всегда придерживалась правила: не лгать самой себе… Но иногда это позволено, иногда можно…

Панси Паркинсон сидела на кровати своего будущего мужа. Когда он сегодня пришел, от него пахло женскими духами. Не ее духами. Она не любила сладкие ароматы…

Панси подняла голову и взглянула на Драко, который сидел за письменным столом и что-то писал. Она улыбнулась.

Нет, он не такой. Он не стал бы перед самой свадьбой с кем-то встречаться, тем более он не из тех, кто верит в такие чувства, как любовь. Конечно, она понимала, что и она не исключение, но сама любила его так, что просто закрывала на это глаза. Панси было достаточно того, что он уже ее, что он относился к ней с нежностью, а этого уже немало. Ее любви хватит на двоих. Она постарается сделать их обоих счастливыми…

*~*~*

— Всем молчать, — профессор Снейп залетел в кабинет, распахнув настежь двери. Те со всего размаху ударились о стену и с грохотом захлопнулись снова.

Северус Снейп всегда опаздывал на уроки. Это было ожидаемо и совершенно неудивительно. За все годы обучения в Хогвартсе ни один ученик не видел профессора в классе до начала занятия.

— Сегодня на совещании, — он быстро прошел между партами и остановился у своего стола. Судя по голосу, он был невероятно раздражен и зол, — был поставлен вопрос о взаимоотношениях между факультетами. Для вас не будет секретом, о студентах каких домов шла речь в первую очередь, — он сверкнул глазами в сторону гриффиндорцев и замолчал.

— И что же вы решили? — не выдержала Гермиона.

— Мисс Грейнджер, в этом классе вопросы задаю я, — ответил он таким тоном, который не оставлял сомнений в его отношении к студентке.

Гермиона злобно посмотрела на профессора и опустила голову.

— Так вот, — продолжил тот, — мы все подумали, и профессор Дамблдор решил, что отныне на уроках за партами будут сидеть ученики с разных факультетов. Это, естественно, больше всего касается Гриффиндора и Слизерина.

В классе послышались недовольное фырканье и даже возмущенные возгласы. Гермиона недоуменно взглянула на Гарри, но он ответил ей тем же. Затем она повернула голову в сторону Малфоя. Тот, казалось, тоже был растерян, но когда заметил ее взгляд, то издевательски ухмыльнулся и глазами показал на место рядом с собой. У Грейнджер пробежал мороз по коже, и она снова развернулась к Поттеру.

— Гарри, — прошептала она, слегка наклонившись к нему, — я не хочу сидеть ни с кем из Слизерина. Это ужасно неправильно!

— Гермиона, успокойся. Дамблдор решил, ты же слышала…

— Прекратили разговоры, — похоже, Снейпа покинуло терпение, — это не обсуждается! Профессор Дамблдор счел это полезным.

Все недовольства в письменном виде к нему, хотя думаю, что это не поможет… Итак, списки, составленные им же, будут вывешены у Большого зала.

— Но профессор… — снова не сдержалась Гермиона.

— Десять баллов с Гриффиндора, — он зло улыбнулся и направился к доске. — И еще, эксперимент продлится до Рождества. После него все снова станет, как прежде, — он пару секунд помедлил, — возможно… Страница двести девяносто первая…

*~*~*

Студенты толпились у стены, на которой только что появились злосчастные списки. То и дело слышались возмущенные возгласы и стоны и время от времени даже откровенные ругательства.

— Невилл Лангботтом — Миллисент Булстроуд, Лаванда Браун — Блейз Забини… Гарри, здесь нет наших имен!

— Дай, я посмотрю, — Гарри осторожно протиснулся к стене.

Он пробежал глазами по строчкам и, убедившись в гермиониной правоте, вернулся к подруге.

— Пошли, — он схватил ее за руку и потащил в подземелья.

*~*~*

— Прошу прощения, профессор…

— Садитесь, — Снейп указал на парту и отвернулся.

Гарри и Гермиона удивленно переглянулись, но все же сели.

— В чем дело? — прошептал Поттер.

— Не знаю, — пожала плечами Гермиона.

Открылась дверь, и гриффиндорцы увидели Малфоя в сопровождении Паркинсон.

Снейп громко захлопнул книгу.

— Отлично, — произнес он без особого энтузиазма, — все в сборе.

Студенты в замешательстве уставились друг на друга.

— Мне было поручено объявить вам лично, — он ледяным взглядом окинул присутствующих, — чтобы избежать осложнений…

Гермиона нервно сглотнула.

— Мисс Паркинсон, вы теперь сидите с мистером Поттером, — злой взгляд скользнул к Гарри.

— Что? — возмущенно выкрикнул Драко. — Она не будет сидеть с ним!

Гермиона округлила глаза. Ее лучший друг, ее Гарри должен будет терпеть эту…

— А вы, мистер Малфой, — продолжил Снейп, — с мисс Грейнджер.

Теперь настала очередь Гарри:

— Что? Она не будет сидеть с этим…

— Обойдемся без оскорблений, — ледяным тоном перебил его Снейп, — и без сцен! Я уже сказал вам, что это не обсуждается.

Профессор Дамблдор предусмотрительно не внес их в список, чтобы избежать волшебной дуэли, или попросту драки между студентами.

Снейп удостоился права сообщить им новость тоже не случайно. Пожалуй, только он был способен удержать Малфоя и Поттера от столкновения.

Профессор снова склонился к своим записям, давая понять, что разговор закончен.

Мужская половина присутствующих студентов кипела от ярости, женская была в недоумении.

Малфой, с яростью взглянув на Поттера, взял Панси за руку и сильно сжал. Панси промолчала… Она прекрасно понимала, насколько он зол. Хотя ей нравилась его реакция. Было бы куда хуже, если бы он отнесся к этому равнодушно…

Гарри ответил таким же яростным взглядом. Гермиона вообще старалась не поднимать голову. Зачем? Это лишь усложнит ситуацию…

Поттер потянул ее за руку и, приобняв, повел к двери. Этот жест взбесил Малфоя еще больше.

— Успокойся, Поттер, я не ем девочек, — последнее слово он произнес как-то мерзко и даже слегка пошло, — по понедельникам…

Гарри намеренно толкнул его плечом и, не оглядываясь, пригрозил:

— Только попробуй ее обидеть. Останешься без зубов.

Малфой дернулся им вслед, но Панси его удержала.

— Драко, не стоит мараться…

— Профессор Снейп… — прошипел он в последней попытке все исправить.

— Мистер Малфой, — терпение его декана подошло к концу. Он встал и уперся руками в стол, — говорю в последний раз: не я так решил! Все возражения к профессору Дамблдору!

Драко хотел было еще что-то сказать, но ледяной голос зельевара привел его в чувство. Он круто развернулся и потащил Панси прочь из кабинета.

*~*~*

Гермиона и Гарри молча шли по коридору. Она осторожно высвободила свою руку. Гарри удивленно вскинул голову, но ничего не сказал.

— Гарри, — осторожно сказала она, — ты иди, я тебя догоню.

Мне нужно кое-что уточнить…

— Хорошо, — он постарался ответить как можно равнодушнее — получилось плохо…

Гермиона свернула за первым же поворотом и перевела дух. Она не могла сказать, что сложившаяся ситуация ей на руку, но все же… Единственное, что злило по-настоящему, — это Паркинсон! Вся такая «само совершенство»! Да она просто безликая кукла, такая же, как и сотни других из богатых чистокровных семей! А Малфой? Как же он защищал ее там, в кабинете. Взял за руку, всем видом показывая, что та принадлежит только ему. Пожалуй, это раздражало еще сильнее…

*~*~*

На обеде Гарри с Малфоем то и дело кидали друг на друга злобные взгляды.

Грейнджер, уткнувшись в тарелку, ковырялась вилкой в еде. Драко перевел взгляд на Гермиону, впрочем, видеть он мог лишь ее макушку. Отец явно будет в бешенстве, узнав о том, что его сын изучает магическое искусство рядом с грязнокровкой Грейнджер… Ну и плевать! Это того стоит.

Единственное, что выводило из себя, — это Поттер. Малфой вновь покосился на гриффиндорца. В голове прозвучали слова: «только попробуй ее обидеть».

Эти их бездумные порывы защищать друг друга, трогательные прикосновения, мимолетные улыбки…

Малфой скрипнул зубами и отшвырнул вилку. Слизеринцы затихли и повернулись на шум, но он молча встал и направился к выходу. Гермиона незаметно для окружающих проследила за ним глазами…

Глава 13. Прости…

*~*~*

Семь человек в темно-зеленых мантиях, на которых красовались эмблемы с изображением змеи, взмыли в воздух.

У одного их них на спине сквозь дымку облаков можно было разглядеть такое родное и такое ненавистное «Малфой». На лице Гермионы заиграла улыбка…

Малфой на миг застыл в воздухе и устремил взгляд на трибуны. Радостная рыжеволосая девчонка улыбнулась ему и помахала рукой. Малфой улыбнулся в ответ.

Настроение Грейнджер резко упало. Она потеплее закуталась в мантию и отвернулась. Утро декабрьского вторника выдалось очень холодным.

Через несколько секунд между трибунами появились еще семь игроков. Их красно-алые мантии резко выделялись на фоне снежного поля.

Гермиона по привычке отыскала глазами Гарри. Она приподнялась и неуверенно махнула ему рукой. Он улыбнулся и, помахав в ответ, взмыл в воздух вместе со своей командой.

На поле вышла мадам Хуч и освободила рвущиеся на волю «живые» мячи.

Свисток — и маленькие, похожие на маггловских театральных куколок фигуры игроков с невероятной скоростью замелькали в воздухе.

Обычно после этих матчей у Гермионы раскалывалась голова. Все эти свистки, крики болельщиков с трибун, попытки уследить за ходом игры просто убивали. Если бы не Гарри, который нуждался в ее поддержке, она ни за что бы не пришла сюда. Лучше уж в библиотеке посидеть: и пользы больше, и никаких проблем с самочувствием.

Если на то пошло, она и правил толком не знала. Многие считали квиддич очень занятной игрой. Гермиона не была в их числе. Она вовсе не находила его интересным и даже считала в некотором смысле глупым и бесполезным занятием…

— Привет. Прости, что опоздала. Какой счет? — запыхавшаяся Джинни плюхнулась на скамью рядом с Гермионой.

В эту секунду крики с трибун усилились, сопровождаясь аплодисментами, радостными воплями и разочарованными вздохами, и голос комментатора провозгласил открытие счета.

- Десять — ноль в пользу Слизерина.

Джинни громко чертыхнулась и погрузилась с головой в игру.

В отличие от Гермионы, она очень любила квиддич.

Грейнджер отыскала среди игроков Гарри и стала за ним наблюдать. Он, кажется, только что увидел снитч, и рванул за ним, проворно уворачиваясь от бладжеров.

Через пару секунд рядом с ним нарисовался Малфой. Он, безусловно, был хорош в роли ловца, но, по мнению Гермионы, Гарри все же играл лучше.

Малфой облетел Гарри справа и врезался ему в бок. Метла Поттера потеряла равновесие. Но тот ловко ее выровнял и устремился вдогонку за слизеринцем. Гарри облетел его так же, как Малфой минуту назад и пихнул его. Они принялись толкать друг друга, будто дети, не поделившие какую-нибудь игрушку.

Ирония судьбы… Они на самом деле многого не могли поделить. Казалось, сейчас они сражаются не за свой факультет, не за победу — они сражаются за свои идеалы и принципы. Будто снитч их вовсе не интересовал. Словно куда важнее было победить друг друга не в игре, а в жизни…

Счет перевалил уже за сотню, и, несмотря на то, что открыл его Слизерин, преимущество сейчас было у Гриффиндора. Болельщики красно-алой команды уже приписывали победу своему факультету и бурно радовались.

На слизеринских трибунах царило возмущение.

Малфой на миг отвлекся, и Поттер со всего размаху врезался в него. Тот не успел вовремя отреагировать, его руки разжались и соскользнули, и он, опрокинувшись с метлы, полетел вниз.

Гермиона вскочила на ноги:

— О Мерлин! Драко!

Именно в эту секунду Гарри схватил крылатый мячик, и игра закончилась, поэтому ее крика никто не услышал. Все что-то невразумительно орали и, бросая вверх яркие шарфики, подпрыгивали от восторга и обнимались.

Гермиона же, прикрыв губы ладонью, со страхом наблюдала за Малфоем, который неподвижно лежал на земле. В порыве эмоций она даже не заметила, как впервые назвала его по имени… Казалось, все краски вокруг слились в одну серую, все голоса вокруг стихли, все стало каким-то незначительным.

Гермиона, не понимая, что делает, бросилась через толпу школьников, расталкивая их в стороны, вниз по ступенькам. Сделав несколько шагов по полю, она вдруг остановилась. Вокруг Малфоя уже собралась толпа, но не это ее остановило.

Рядом с ним сидела Паркинсон и держала его за руку.

Драко был неестественно бледен, и в голове Гермионы всплыл образ Рона — там, в больничном крыле. Тогда он тоже был таким… На глаза навернулись слезы.

— Гермиона, ты чего? — рядом послышался голос Гарри.

Гермиона обернулась.

— Поздравляю, — тихо сказала она и улыбнулась как можно естественней. Глаза подозрительно блестели. Пришлось приложить усилия, чтобы этот блеск удалось выдать за выражение радости.

— Спасибо, — он улыбнулся, — пойдем?

Гермиона еще раз взглянула на Малфоя. Сердце сжалось от боли.

— Да. Пойдем…

*~*~*

Скрип старинной резной двери пронесся эхом по огромной библиотеке. В дверном проеме появилась женщина со светлыми волосами и серыми глазами. Она медленно вошла и стала расхаживать вдоль книжных шкафов, заставленных древнейшими магическими рукописями величайших волшебников. Женщина была одета в легкую мантию темного цвета, но даже темные оттенки одежды не могли скрыть легкость хрупкой фигуры.

Нарцисса Малфой была необыкновенной женщиной. Красивая, сильная, властная. Ее манеры, разговоры, улыбки, движения идеально соответствовали миру, в котором она жила. Но все это было ненастоящим, все это было лишь притворством… Вся ее жизнь, начиная с шестнадцати лет, была сплошным притворством, и не важно, что она чувствовала на самом деле, — важным было то, что принято в ее мире.

Взгляд Нарциссы задержался на небольшой книге в кожаном переплете. Она потянулась к ней и, осторожно вынув, провела ладонью по обложке. Как же давно она не держала ее в руках… Нарцисса прижала книгу к груди и направилась к окну. Она присела в кресло и, закутавшись в теплый плед, открыла первую страницу. Оттуда выпала маленькая колдография, на которой, весело улыбаясь, красовались два влюбленных подростка… Одним из них была Нарцисса.

Она нагнулась и подняла колдографию с пола. На обратной стороне мелкие неаккуратные буквы складывались в одно простое слово: прости… По щекам покатились слезы. Как же давно она не вспоминала о Сириусе, как давно не плакала из-за него. И вот снова…

*~*~*

«…Внезапно сильный порыв ветра вырвал из рук темноволосого мальчишки колдографию. Пытаясь вернуть дорогую сердцу вещь, он принялся ловить ее, но та постоянно ускользала. Наконец он резко подался вперед и, схватив снимок, повалился на землю.

Он вздрогнул слегка, когда на плечо опустилась рука.

— Не волнуйся, она всё поймет. Ты поступаешь правильно… Так действительно будет лучше… — Ремус Люпин с болью в глазах смотрел на своего друга. Сириус выбрал нелегкий путь, но ведь в жизни легких путей не бывает… Все, что кажется простым, в конечном итоге оказывается иллюзией…

— Да, она обязательно все поймет… но поймет — не значит простит, так ведь? — этот вопрос скорее всего был риторическим… Сириус грустно улыбнулся и, поднявшись на ноги, обнял друга. — Не пропадайте тут, ладно? Я…

— Все будет хорошо, Сириус… Не волнуйся…

— До встречи, дружище, — Джеймс Поттер, крепко пожав руку друга, потянул его на себя и тоже обнял…

— До встречи…».

*~*~*

Юная волшебница в черной мантии сидела у кромки воды.

Поджав колени, она уткнулась в них лбом. Вдруг накатившая на неё тоска заставила её зажмуриться в попытке сдержать новый поток слёз. Из-за сильного ветра капюшон слетел с головы, и по плечам рассыпались белые, как снег, волосы. Нарцисса Блэк, все же проиграв неравную битву со слезами, горько-горько заплакала… Он уехал. Вот так просто. Не сказав ни слова…

Она вскинула голову и снова взглянула на маленький снимок, сделанный Сириусом совсем недавно. Синие омуты глаз заставили дыхание сбиться, а сердце сжаться. На обратной стороне было написано одно единственное слово…

— Прости… — тихо повторила она и поднялась на ноги. — Что ж, ты сам все решил, — она на миг прикрыла веки и тут же их распахнула. Именно в эту секунду в ее глазах что-то неуловимо изменилось. Взгляд стал холодным и жестоким. — На Рождество я стану Нарциссой Малфой! — она круто развернулась и побежала в сторону дома. Подальше от него, подальше от воспоминаний… »

*~*~*

Нарцисса вложила колдографию между страниц и снова провела по обложке ладонью. Эта книга была единственной вещью, которая связывала ее с прошлым.

Она встала и поставила ее на место. Она даже не стала читать ее. Зачем? Ведь боль давно утихла… Конечно, она была благодарна судьбе за то, что та когда-то подарила ей любовь.

Она не могла назвать свою жизнь в Малфой-мэноре бессмысленной и бесполезной, ведь именно здесь у нее появился Драко. Ее единственный ребенок, ее сын, частичка ее самой… Она приложит все усилия, чтобы не позволить Люциусу превратить его жизнь в ад. И если будет нужно — пожертвует собой…


Другие страницы сайта


Для Вас подготовлен образовательный материал Любовь Лишь она может сделать человека невероятно счастливым, в ровном счете, как и самым несчастным. Она не может быть мимолетной или длиною в жизнь. Любовь вечна. 5 страница

5 stars - based on 220 reviews 5
  • XLIII. О человекоубийстве скопищем
  • В рамках общесистемного конкурса на лучшую книжную выставку «Войны священные страницы навечно в памяти людской» в библиотеке оформлена приоконная выставка-инсталляция «Подвигу – дорога в вечность».
  • В предлагаемом вниманию читателей романе вымысел совершенно отсутствует. 16 страница
  • Золотая ветвь известного английского религиоведа и этнолога Джеймса Фрэзера (18541941) принадлежит к числу тех фундаментальных исследований, которые составляют непреходящую ценность для многих 70 страница
  • В предлагаемом вниманию читателей романе вымысел совершенно отсутствует. 14 страница
  • Вихідні уточнені дані для розрахунку коефіцієнта ритмічності виробництва у січні 200__ року
  • В предлагаемом вниманию читателей романе вымысел совершенно отсутствует. 4 страница
  • Результаты толкования