Зимней ночью на пустынной дороге двое безработных компьютерщиков сбивают человека. Рядом с телом они находят сумку с двумя миллионами евро и, недолго думая, скрываются вместе с деньгами. На 15 страница Главная страница сайта Об авторах сайта Контакты сайта Краткие содержания, сочинения и рефераты

Зимней ночкой на пустынной дороге двое безработных компьютерщиков сбивают человека. Рядом с телом они находят сумку с 2-мя миллионами евро и, недолго думая, скрываются вкупе с средствами. На 15 страничка


.

Читать реферат для студентов

— Скоро приедем, — выдохнула сидящая за рулем женщина.

— Молись, чтобы девочка была еще жива…

Он освободит ребенка, отвезет убийцу в полицию и сразу вслед за этим, выйдя на улицу, пустит себе пулю в лоб. Не слишком эстетично, зато надежно. В кино герои часто так погибают. Быстро и без мучений.

Вселенная Клариссы Верваеке превратилась в бушующую огненную стихию. В ее ушах все еще звучало потрескивание горящих банкнот, похожее на хриплый издевательский смех. Все это огромное состояние, а вместе с ним все ее мечты обратились в прах по воле идиота, который думает, что управляет ситуацией… Он заплатит за это сполна. В полной мере ощутит, что называют словом «страдание». Она попросит «ту» растянуть пытку как можно дольше. В Средние века палачу удавалось распороть осужденному живот и специальным латунным крюком вынуть из него восемь метров кишок, и все это время человек оставался жив. Минуты могут быть краткими или долгими. Но на сей раз они будут невероятно долгими.

Машина пересекла мост и углубилась в лабиринт полуразрушенных строений. Асфальт здесь был весь в трещинах и выбоинах, напоминающих вулканные кратеры. Мощные ветви дубов переплетались, образуя непробиваемый свод, словно призванный помешать наступлению дня.

— Сколько еще километров? — спросил Сильвен.

— Меньше двух.

— Сбрось скорость и погаси фары. Как только покажется дом, ты остановишься.

— Хочешь сделать сюрприз? Даже не пытайся — моя собака наверняка уже почуяла наше приближение… Так что обломись, придурок.

Она хихикнула и добавила:

— Но тебе нечего бояться — у меня нет сообщников…

— Тварь! Ты ничего не говорила про собаку!

— Но ты же не спрашивал…

И вот лучи фар высветили неподалеку от полуразрушенного блокгауза и покосившегося ангара дом — трехэтажное кирпичное здание, буквально задушенное плющом. Его побеги скользили по стенам, как змеи, вздыбливали черепицу, оплетали остроконечную крышу. Создавалось впечатление, что эта сплошная зеленая масса существует сама по себе — нечто вроде гигантского осьминога с раскинутыми во все стороны щупальцами, вынырнувшего из морских глубин. Вокруг смутно различались силуэты высоких деревьев — их мощные узловатые корни вырывались из-под земли, изборожденная морщинами кора придавала стволам сходство с уродливыми лицами, чьи глаза неотрывно следили за непрошеными гостями. Лес дышал, словно гигантские хриплые легкие, и в этом дыхании ощущалось ледяное веяние смерти.

Сильвен осторожно вышел из машины. Слабый хруст инея под ногами заставил все его чувства обостриться. Он вспомнил про лес в фильме «Ведьма из Блэр», о заблудившихся молодых людях, которым больше никогда не было суждено вернуться домой, а их телам предстояло увеличить слой черноватого гумуса. Он попал в какое-то очень похожее место и, возможно, шел по останкам погибших солдат, скрытых под слоем земли и гниющей травы. Это был мир разложения, в глубине которого скрывалась девочка, больная диабетом…

Он пристально вглядывался в здание. Ни единого проблеска света в окнах. Ни одной машины поблизости. Вроде бы неоткуда ждать подвоха… Но все равно он продолжал оставаться настороже, готовый выстрелить в любую секунду.

Плотнее запахнув куртку, Верваеке поставила ногу на землю и медленно вышла из машины под дулом револьвера. Ее бритая голова была единственным светлым пятном в окружающей темноте.



За входной дверью бесновался живой сгусток злости.

— Иди за мной, — произнесла Верваеке.

— Подожди! — резко сказал Сильвен, оглядывая буйные побеги плюща. — Где девочка?

— Она внутри. Заперта в подвале.

— О господи!..

Сильвен вскинул револьвер:

— Малейший шаг в сторону — и я тебя убью. Если в доме есть еще кто-то, кроме девочки, я выстрелю. Сейчас ты откроешь дверь, очень осторожно.

— Как скажешь…

Они обогнули какую-то сквозную конструкцию из листового железа и проржавевшие остовы непонятных механизмов. Сильвен зацепился ногой за пеньковый трос и чуть не упал. Верваеке насмешливо фыркнула, затем снова двинулась вперед, спрятав руки в рукава от холода. Дойдя до входной двери, она вставила в замочную скважину ключ.

Как только оскаленная морда ротвейлера показалась в проеме, Сильвен выстрелил.

Послышался короткий резкий взвизг — и все было кончено.

Верваеке прижалась к наружной стене:

— Ты убил собаку! Ты что, псих?

— Кто тут настоящий псих? Давай заходи. Подними руки над головой и веди меня сразу к девочке.

— Ты позволишь мне хотя бы зажечь свет?

В свете фотоновых ламп стала видна окровавленная туша ротвейлера. Из удлиненного холла они вошли в настоящую комнату ужасов, заполненную жуткими экспонатами. Стены были сплошь покрыты шкурами и головами животных, на постаментах также стояли чучела животных и птиц. Кабаны, олени, павлины… Блестящие отполированные рога, оскаленные пасти, раскрытые клювы… На каминной доске были выстроены в ряд ослепительно-белые черепа со стеклянными глазами и искусственными зубами. В отдельном углу располагались старинные куклы — их было множество.

Сильвен, не в силах удержаться на ногах, рухнул в кресло.

— Но… что же ты за чудовище?.. Зачем все эти… ужасы?

— Ты хочешь увидеть девочку?

Она указала на тяжелую дверь, распахнутую во тьму:

— Тогда нужно будет спуститься в подвал. И предупреждаю: возьми себя в руки. Там, внизу, будет много чего похуже, чем здесь. Тебе предстоит погрузиться в самые темные, запретные глубины человеческой души. Ты знаешь, этому дому больше полувека. Его построил мой дед. Внизу — несколько ярусов подвалов и галерей, в десятках метров под землей. Отголоски Второй мировой войны… Иногда там еще можно услышать, как стонут духи погибших…

Загрузка...

— Прекрати… эту гребаную чушь!..

Тусклая голая лампочка осветила уходящую вниз винтовую лестницу. Внутри у Сильвена все сжалось. Как не умереть от страха еще раньше, чем спустишься на самую глубину? Похищенная девочка, даже если она еще жива, наверняка выйдет на свободу совершенно обезумевшей…

— Иди… вперед… Я… за тобой…

Но едва он переступил порог, на его правую щеку брызнула какая-то жидкость. Сильвен выронил оружие и прижал ладони к лицу. Кожа на пальцах мгновенно пошла пузырями.

Падение с лестницы его оглушило.

— Этот мерзавец сжег наши деньги! — проворчала Верваеке, обнимая свою любовницу. — Я знала, что сигнализация сработает и ты успеешь подготовиться… Но ты его не убила, я надеюсь?

Зверюга указала на стеклянный сосуд с пульверизатором.

— Это муравьиная кислота. Он, конечно, изуродован, но еще жив…

Она прижала Клариссу к себе и прерывающимся от ярости голосом произнесла:

— Он… он убил мою собаку!

— Ну что ж, еще одна причина, чтобы заняться им с особой тщательностью…

— Я думала, ты больше не захочешь меня видеть… Я ошибалась, правда же? Ну скажи мне, что я ошибалась!

— Конечно, дорогая. Мы все начнем с нуля. Но прежде займись им…

Внезапно по подземелью прокатился ужасный предсмертный вопль, от которого едва не лопались барабанные перепонки. Он доносился откуда-то издалека, но, подхваченный эхом, разнесся по всем подземным коридорам, постепенно растворяясь в своих собственных отголосках.

Верваеке попятилась, недоверчиво глядя на подругу:

— Черт возьми!. Ты опять взялась за старое?

Зверюга вцепилась в ее куртку:

— Нет! Нет! Это просто… одна женщина. Я…

Верваеке, размахнувшись, отвесила ей пощечину:

— Оставь меня в покое! Ты ненормальная! Сколько еще времени, как ты думаешь, тебе удастся ускользать от копов? Люди — не животные! Ты не имела права это делать!

— Но… ты сама меня только что просила… заняться этим типом…

— Это другое дело! Он пытался меня убить! Он намеренно сжег деньги. Он видел мое лицо и мог меня опознать! А то, что ты делаешь только ради… Ты… Ты мне омерзительна! Я больше никогда не хочу тебя видеть!

Она резко вырвалась из объятий Зверюги. Нужно срочно бежать за границу, не дожидаясь, пока все рухнет.

— Нет! Не уходи! — умоляла Зверюга. — Не оставляй меня одну! Я тебя люблю!

Кларисса, не оборачиваясь, быстро пересекла гостиную и, перешагнув через труп собаки, распахнула входную дверь.

В тот самый момент, когда ее рука отпустила дверную ручку, ее тело рухнуло на пол, сотрясаясь в конвульсиях.

Причиной тому был скальпель, вонзившийся в ее затылок по самую рукоятку.

— Я… я не хотела… — со слезами произнесла Зверюга. — Но… твое лицо не пострадало, все еще можно уладить. Мы снова встретимся… в вечности…

Плача, она вернулась обратно в подземные катакомбы, переступила через неподвижную бесформенную груду у подножия лестницы и скрылась в своем убежище, неся еще теплое тело подруги на руках.

Сначала она собиралась выполнить предсмертную волю Клариссы: заставить мучиться как можно сильнее человека, который сжег деньги. Затем — возродить для новой жизни саму Клариссу.

Но прежде всего нужно браться за работу, зарабатывать себе на скудное пропитание, как все эти годы. Она выпрямилась, надела рабочий халат и перчатки и растворилась в сумраке, слегка рассеявшемся с приближением нового дня.

Глава 40

Птит-Синт. Люси даже не стала дожидаться, пока сотрудница приюта для животных войдет в здание.

— Простите, пожалуйста…

Женщина обернулась. Лет сорок, волосы как мочало, мешки под глазами… Судя по всему, ей тоже не удается высыпаться.

— Я… мы открываемся только в восемь утра, мадам. А сейчас двадцать минут восьмого… Ветеринаров еще нет. У вас что-то срочное?

— Да, очень срочное! Мне нужно задать вам несколько вопросов. Может быть, вы разрешите мне войти?

Кристиана Корнэй зевнула во весь рот.

— Ох… Вообще-то я не привыкла, чтобы меня беспокоили в такую рань… Ну ладно, заходите…

Она впустила Люси, вошла сама и заперла входную дверь. Они пересекли помещение, в котором стоял тяжелый запах лекарств, и вошли в небольшую кухоньку.

— Отопление только что включили, так что я бы вам посоветовала пока не снимать перчатки. Хотите кофе, чтобы согреться?

— Нет, спасибо. У меня мало времени.

— У меня тоже, по правде говоря. Ну что ж, я вас слушаю.

— Спасибо. Скажите, в последние несколько месяцев из вашего приюта не исчезали животные? Кошки, прежде всего.

— Кошки?.. Они… как бы вам сказать… исчезают в том смысле, что регулярно умирают. Часто люди приносят их к нам, как в последнее прибежище. В большинстве случаев это работники дорожных служб — они подбирают этих кошек на улице, когда тех сбивает машина… То есть это не исчезновение, а скорее селекция, естественный отбор — когда на тело массой в три килограмма налетает стальная громада весом в несколько тонн, на полной скорости…

— Нет-нет, я, видимо, не так сформулировала вопрос. Я имела в виду какие-то необычные исчезновения — например, в результате кражи…

Женщина пожала плечами. Она была одета в байкерском стиле — ботинки-рейнджеры, бандана в качестве шейного платка, кожаные брюки, куртка и перчатки.

— Неужели вы думаете, что кто-то способен украсть кошку из приюта? И зачем? Чтобы отправить владельцу письмо с требованием выкупа?.. Это я к тому, что к нам иногда попадают домашние кошки — они убегают от хозяев, а те звонят нам и сообщают приметы животного и номер татуировки, если есть… Когда к нам попадают новые кошки, мы сверяем приметы и, если они совпадают, возвращаем животных владельцам. Но красть их отсюда… какой смысл?

След испарялся на глазах. Но Люси не отступала:

— Если кто-то хочет забрать себе животное из приюта, как оформляется эта процедура?

— Очень просто. Вы приносите справку с места жительства о своих жилищных условиях и заполняете контракт, в котором указываете, каковы будут условия проживания вашего будущего питомца. Затем оплачиваете чек на тридцать один евро, если животное старше шести лет, и восемьдесят семь евро — если младше. Это затраты на прививки и татуировку с номером. После чего животное передают вам.

Люси мысленно перебирала вопросы, надеясь выбрать тот, который попадет прямо в точку. Она решила поставить на красное. Но что, если выпадет черное?..

— У вас есть постоянные клиенты, которые забрали уже по нескольку животных? Вы можете вспомнить какие-то знакомые лица?

Женщина недоверчиво прищурилась:

— Что вы пытаетесь выяснить? Вы из полиции?

Этого вопроса Люси ожидала и заранее приготовила ответ:

— Я частный детектив. Я расследую деятельность одной преступной организации в Дюнкерке — она похищает животных и продает их исследователям, которые проводят на них незаконные опыты в подпольных лабораториях. Филиалы Общества защиты животных — это как раз наиболее вероятные источники снабжения: здесь можно раздобыть животных без особых проблем, либо за небольшие деньги, либо, если их украсть, и вовсе даром…

Кристиана Корнэй наполнила свою чашку дымящейся черноватой субстанцией и перешла к компьютеру, стоящему в смежном с кухней кабинете.

— Постоянные клиенты?.. Вроде страстных любителей собак или кошек?.. Да, я знаю нескольких таких, но все данные хранятся в компьютере, поэтому…

Люси нетерпеливо наклонилась к экрану.

— Вы позволите мне на них взглянуть?

— Да, но вам придется запастись терпением. Этот компьютер — старая рухлядь. Новых программ все больше, а вот с новым оборудованием у нас проблемы из-за нехватки средств. Вам придется подождать как минимум пять минут, пока все загрузится. Может быть, посидите пока вон там? — Она указала на приемную. — Мне нужно сделать важный звонок…

Люси кивнула и, выйдя в приемную, села на колченогий стул, из тех, что можно увидеть только в старых небогатых домах. В помещении было чисто, на плиточном полу — ни соринки, однако запах стоял тошнотворный.

Люси потерла лицо ладонями. Сон снова начал ее одолевать. Что за безумие толкнуло ее пренебречь отдыхом, которого она не знала уже несколько дней подряд? Она позвонила матери в семь утра и попросила ее немного посидеть с близняшками, потому что ей самой нужно уехать по срочному делу. Ее мозг уже готов был взорваться от страшных картин, от воображаемых расчлененных тел, кукол в человеческой коже… И вот теперь она сидела в приюте для животных, ожидая невозможного.

Невозможного? Нет, почему?.. Все сходится… Похищенные животные… Искусно перевязанные аорты… Убитые самцы… Глубокие познания в таксидермии… Упражнения на кошках… И ведь не случайно этот приют расположен совсем недалеко от того места, где нашли убитую девочку… Постоянное, даже навязчивое присутствие животных… Убийца, судя по всему, не привык общаться с людьми. Так продолжалось до встречи с Мелоди Кюнар, которая освободила таящееся в нем безумие. Но раньше… раньше ему хватало животных… чтобы работать… Фрагонару… потребовалось для развития своего мастерства… две тысячи животных…он…

— …дам?.. Мадам?..

Кто-то тряс ее за плечо. Люси вздрогнула, потерла глаза и выпрямилась.

— Я… заснула? О, извините… Который час?

— Ну надо же! Часто у вас получается спать с открытыми глазами? Выдалась бессонная ночь?

— Да, запутанное дело… Так что насчет данных?

— Список получился немаленький. Шестьдесят два человека забрали больше двух животных. Двадцать один — больше трех. И еще четверо, кажется, решили превратить свой дом в Ноев ковчег!

Сонливость как рукой сняло.

— Можно получить их координаты?

Кристиана Корнэй улыбнулась довольной, слегка поддразнивающей улыбкой.

— Их учетные карточки ждут вас на экране компьютера…

Люси бросилась в соседнюю комнату, заполненную обычными для любой больницы запахами — бетадином, эфиром, раствором Дакена…

— О, поосторожнее, мадам!.. Не так быстро. Итак, вот наши четыре опекунши. Номер один — Фернанда Дютур. Пенсионерка, которая взяла из Приюта тринадцать черных кошек. Может быть, она колдунья, кто знает?

Люси внимательно изучала информацию. Эта женщина жила в небольшой деревушке к югу от Дюнкерка. Однако возраст — семьдесят два года — исключал ее из списка подозреваемых.

Пальцем в кожаной перчатке сотрудница Общества защиты животных нажала клавишу Enter. Появились и другие имена. Однако из электронных глубин всплывали пока лишь пожилые дамы, не моложе шестидесяти лет, — в то время как условный портрет убийцы, который пыталась нарисовать Люси, предполагал возраст от двадцати пяти до пятидесяти. Это должен быть человек физически крепкий — поскольку вынес на себе волчицу из зоопарка, — с умелыми руками, привычными к тонкой работе скальпелем и не пораженными артритом — поскольку они могли осуществить ювелирную работу перевязки аорты. К тому же его наружность должна быть хоть сколько-нибудь привлекательной, коль скоро она вызвала интерес у Клариссы Верваеке.

От такого большого количества несовпадений Люси вновь пала духом.

— Вы уверены, что никого другого нет? — спросила она.

— Компьютер не ошибается — все те, кто когда-либо забирал у нас животных, внесены в нашу картотеку. Если хотите, мы можем посмотреть список тех, кто забрал трех животных.

— Нет, не нужно, спасибо.

Люси заглянула собеседнице в глаза.

— А как вы проверяете возраст будущих опекунов? — спросила она.

— Странный вопрос. Мы его не проверяем. Речь идет просто о сохранении информации в нашей базе данных, вот и все. Кому придет в голову скрывать свой возраст? И потом, знаете, если сорокалетняя особа заявит нам, что ей семьдесят, — она рискует вернуться домой ни с чем, потому что мы просто не воспримем ее всерьез. Я знаю этих четырех женщин, которые взяли больше всего животных, — они регулярно сюда приходят, и, уверяю вас, все они выглядят на свой возраст!

Но Люси не сдавалась. Эти четыре женщины жили в окрестностях Дюнкерка. Может быть, у кого-то был муж или ребенок, увлеченный таксидермией? Может быть, они предпочитали, чтобы животных забирала старушка — во избежание подозрений?

— А вы когда-нибудь проверяете, что сталось с вашими бывшими питомцами?

Сотрудница приюта пристально оглядела Люси с ног до головы, буквально раздевая ее взглядом, без всякого смущения. Женская ревность или нечто иное?.. Люси вдруг стало не по себе. К тому же от резких медицинских запахов у нее кружилась голова.

— Хм-м… Вообще-то нет, никогда. Хотя в контрактах указано, что сотрудники приютов регулярно навещают бывших питомцев, но это просто формальность. У нас хватает других забот.

Люси склонилась над монитором и указала пальцем на экран:

— Скажите, а можно получить сведения о животных, которых взяли вот эти четыре женщины? Уточнить их пол, породу?

— Конечно, — ответила стоявшая позади Кристиана, сунув руку в карман куртки. — Нужно только нажать…

Хлопнула дверь. На пороге появилась женщина с искалеченной собакой на руках. Морда животного представляла собой сплошное кровавое месиво. Женщина стонала еще громче, чем собака.

— Ее сбила машина! — сквозь слезы выговорила она.

Кристиана Корнэй вынула из кармана бумажную салфетку и высморкалась.

— Да-да, одну минуту, мадам!

И, повернувшись к Люси, добавила:

— Я пока вас оставлю. Нажмите F1 для вызова меню, и вы найдете все, что вам нужно. Только не трогайте мои папки, хорошо?

— Да-да, я справлюсь, — с невольной улыбкой кивнула Люси.

Женщина сняла кожаные перчатки, надела врачебный халат и исчезла, прошуршав хлопковой тканью.

Люси принялась за работу и очень быстро обнаружила список взятых из приюта животных. Каждому была посвящена отдельная учетная карточка со всеми данными. Кличка, происхождение, порода, возраст, пол, цвет, вес, сведения о прививках и операциях.

Выяснилось, что женщина с тринадцатью черными кошками брала на самом деле котов — что не совпадало с логикой убийцы, который сохранял для вечности только самок. А вот другая, Вивиана Делаэ, питала большее пристрастие к семейству собачьих — она собрала целую коллекцию собак разных пород, полов и возрастов. Последнюю собаку она взяла в 2002 году. На всякий случай Люси переписала ее координаты — впрочем, без особой надежды на успех.

Затем она перешла к следующей карточке. Рене Лафарг, шестьдесят три года. Восемнадцать животных. Сначала двенадцать кошек, потом шесть собак. Как могли собаки и кошки, ненавидящие друг друга, уживаться рядом в таком количестве? Сердце Люси колотилось все быстрее по мере того, как она просматривала список. Только самки. Кроме возраста опекунши, все совпадало.

Черт!

Люси с досадой хлопнула себя ладонью по лбу. Большую часть взятых животных хозяйка в течение многих лет регулярно привозила в клинику — либо на прививки, либо из-за каких-то проблем со здоровьем. Значит, они оставались живы.

Люси открыла последнюю карточку. Но оказалось, что эту старушку интересовали только птицы. Канарейки, попугайчики-неразлучники и прочие мелкие пернатые…

Путеводная нить грозила вот-вот оборваться. Все мечты о личной славе рассеивались как дым…

Не может быть! Я же чувствую — разгадка здесь!

Может быть, часть данных была уничтожена или подделана? Может быть, убийца — эта Рене Лафарг с кучей собак и кошек?

Перестань. Это полная чушь!

Люси просмотрела карточки вдоль и поперек, пытаясь найти хоть какую-то деталь, за которую можно было бы зацепиться, какой-то элемент, укладывающийся в логику убийцы… Строчки мелькали перед глазами. Порода, возраст, цвет, вес…

Ее внимание привлекли необычные имена, которые дала своим собакам Вивиана Делаэ. Судя по ним, старушка увлекалась греческой мифологией. Сизиф. Эскулап, Ликаон — для кобелей. Стено, Сцилла, Эвриала, Окипета, Келайно, Тетис — для сук.

Люси уже собиралась закрыть страницу, но вдруг в ее мозгу вспыхнуло слово:

Бессмертные!

Сцилла… Чудовище, пожирающее моряков на опасном пути между морскими скалами… Стено и Эвриала — две из трех сестер-горгон со змеями вместо волос. Если память ей не изменяет, они одним только взглядом обращали в камень тех мужчин, которые осмеливались к ним приблизиться…

Да, все эти ужасные создания были особенно жестоки к мужчинам. И все они были бессмертными… Люси обхватила голову руками и закрыла глаза.

Большая часть психопатов проявляет свои чувства и пристрастия открыто — через свои повседневные поступки и весь стиль поведения. Оттис Тул и Питер Кертен обожали смотреть на огонь — этот величайший символ разрушения. Джеффри Дамер любил ходить с отцом на рыбалку — ради удовольствия потрошить рыб… А что, если за именами собак стоит какой-то тайный смысл? Может быть, это такой тонкий способ посмеяться над миром, как бы говоря: «Я же вам ясно объясняю, что я собираюсь сделать с этими животными, — и вы ничего не понимаете?» Или этот список, напротив, — «ошибка молодости», когда преступник выдал свою истинную натуру, сам того не желая?..

К несчастью, познаний в мифологии у Люси было недостаточно, чтобы подтвердить свою теорию. Она попробовала войти в интернет, но здесь его не было.

Черт! Черт!..

Единственной палочкой-выручалочкой оставался мобильник. Люси позвонила матери и, наспех сочинив историю об очередной служебной необходимости, попросила посмотреть энциклопедический словарь.

Ответы падали, словно ритмичные удары гильотины.

Окипета и Келайно — гарпии, отвратительные существа — полуженщины-полуптицы, пожиравшие смертных и похищавшие их детей. Сами — бессмертные.

Тетис — сирена, чье чарующее пение было погибелью для моряков, из-за него разбивавшихся о скалы. Бессмертная.

Эскулап — врачеватель, сын Аполлона и Корониды. Смертный.

Ликаон — правитель Аркадии, предложивший верховному богу Зевсу жаркое из плоти собственного сына и за это понесший жестокую кару. Смертный.

Сизиф — правитель Коринфа, осужденный богами вечно вкатывать на гору тяжелый камень, который сразу же скатывается вниз. Смертный.

— Спасибо, мам.

Итак, у кобелей имена мифических смертных, у сук — бессмертных. Преступник расчленял самцов и делал чучела из самок.

Машинально еще раз пробормотав «спасибо», обращенное к компьютеру, Люси выбежала на улицу. Сев в машину, она открыла свою записную книжку. Пальцы дрожали. Вивиана Делаэ… Единственный персонаж, подходящий под все ее умозаключения, некий «глаз бури»… Однако вокруг него вся теория разваливалась. Почтенный возраст, собаки обоих полов, последующие визиты в клинику для осмотров и прививок, отсутствие кошек, которые служили убийце материалом для изготовления кукол…

Но все равно эту гипотезу нужно было проверить. В крайнем случае — всего час потерянного времени.

Остановившись на светофоре, Люси долго смотрела на свои раскрытые ладони. На линии жизни.

А что, если это правда?

Ее затрясло так сильно, что даже зубы застучали.

Она выехала из Птит-Синт, чтобы углубиться в город-призрак с полуразрушенными блокгаузами.

И в окружающий его лес…

Глава 41

Кожа живота вздрогнула. Раз, потом другой — в том же самом месте, почти под самым пупком. Маленькое существо внутри Каролины Буаден играло в своей жидкой вселенной.

Женщина лежала на груде сосновой коры, полностью обнаженная. Прочные веревки врезались в тело так сильно, что кожа буквально горела. Сделать хотя бы малейшее движение было невозможно, и даже дышать получалось с трудом. Но боль от пут была гораздо меньшей, чем страдания от холода. Ее тело понемногу отдавало накопленные внутренними аккумуляторами энергетические ресурсы, необходимые для того, чтобы температура внутри плаценты оставалась постоянной. Даже небольшое, но длительное охлаждение могло оказаться для ребенка фатальным.

Будущая мать с трудом приподнялась на локтях, выгнулась и ценой невероятных усилий приняла сидячее положение. Впившиеся в кожу обломки коры причиняли дополнительную боль. С минуты на минуту у нее могла начаться истерика.

Впервые после того, как она очнулась, женщина обратила внимание на странную смесь запахов — к тонкому аромату крема или бальзама примешивалась резкая вонь дубленой кожи. Откуда это? Она обнюхала свои плечи и грудь, затем провела языком по всем местам, до которых смогла дотянуться. Поняла, что ее намазали каким-то ароматическим маслом — словно готовили к жертвоприношению… Попыталась отогнать эту мысль и сосредоточиться на груде неподвижной плоти в центре комнаты.

— Месье… Месье!.. Очнитесь!.. Прошу вас… помогите мне… пожалуйста…

Она почти шептала, боясь, что ее услышит исчадие ада, вооруженное скальпелем. Мужчина не реагировал. Эта страшная старуха, обладающая какой-то сверхъестественной силой, привязала его ремнями к металлическому столу, вдоль которого тянулись цинковые желобки, подведенные к ванне. Для чего нужны эти желобки?..

Чтобы по ним стекали выпущенные из тела жидкости… кровь, моча…

Нет! Прекрати об этом думать, прошу тебя!

Несмотря на многочисленные ссадины и царапины, Каролине наконец удалось встать и удержать шаткое равновесие. Переставляя крепко связанные ноги сантиметр за сантиметром, она двинулась к столу. Но это продолжалось недолго. Пол был устлан толстым неравномерным слоем коры. При очередном движении Каролина оступилась и тяжело упала на живот. На сей раз боль была скорее душевной, чем физической.

Малыш!.. О нет!..

Она перевернулась на спину и замерла неподвижно, надеясь ощутить очередной слабый толчок изнутри.

Но ничего не последовало.

Неужели?..

Успокойся. Это просто… потому, что он пока больше не хочет двигаться. Скоро он пошевелится снова… я уверена. О боже, мой малыш!..

Она пыталась отбросить эти ужасные подозрения и страхи, которые лишь сковывали ее волю, мешая действовать. Самое главное было выбраться отсюда. За те несколько минут, что она провела стоя, Каролина успела заметить целую груду блестящих медицинских инструментов. Десятки скальпелей с костяными рукоятками. А также молотки, клещи, резцы, зубила… Адская мастерская сумасшедшей. Взгляд Каролины упал на книгу, лежавшую прямо у нее перед носом. Старая потрепанная обложка, пожелтевшие страницы. Заголовок гласил: «Anatomica Magistri Nicolai Physici».

Трактат по анатомии? Но… зачем он здесь? Для того, чтобы… Остановись! Перестань! Прекрати думать об этом! Думай о том, что одним из этих скальпелей ты сможешь перерезать веревки!

Пальцами ног она постаралась отодвинуть как можно дальше груды сосновой коры, затем подползла к стене, увешанной растянутыми шкурами животных, подтянула колени к животу и с усилием поднялась.

У нее перехватило горло, мускулы свело судорогой, физические и душевные силы были на исходе. Но теперь она передвигалась по ровному полу, где уже не было коры, и наконец добралась до металлического стола. Не в силах держаться на ногах, Каролина оперлась на стол и одновременно с прерывистым вздохом закрыла глаза: представшее перед ней зрелище было невыносимым. Мозг отказывался анализировать все те образы, что ее окружали.

Ну-ну, возьми себя в руки… Дыши глубже… Спокойно… Считай, что глаза сейчас нужны тебе только для того, чтобы ориентироваться в пространстве. Смотри, но не всматривайся.

Каролина открыла глаза и снова взглянула на окровавленного человека.

Как зверь… Он привязан как зверь…

— Месье… Месье…

Лицо человека напоминало плавящуюся восковую маску. Вся правая половина была покрыта пузырями, из которых сочилась беловатая жидкость. Каролина перевела взгляд ниже и испытала новый шок, увидев огромную зияющую рану, в которой зловеще поблескивало железо.

Правое бедро было рассечено широким продольным разрезом. Рана, края которой были раздвинуты акушерскими щипцами, представляла собой глубокий кровавый каньон, на дне которого белела бедренная кость и, прямо перед глазами Каролины, нерв, пронзенный пятью иглами.


Другие страницы сайта


Для Вас подготовлен образовательный материал Зимней ночью на пустынной дороге двое безработных компьютерщиков сбивают человека. Рядом с телом они находят сумку с двумя миллионами евро и, недолго думая, скрываются вместе с деньгами. На 15 страница

5 stars - based on 220 reviews 5
  • Свойства определителей
  • истоки рно&алшпа^гизлса 51 страница
  • Изолированность пользователей
  • Свойства определителей.
  • Свойства математического ожидания
  • Свойства непрерывных функций
  • Свойства дисперсии.
  • истоки рно&алшпа^гизлса 4 страница