Плохая собака. Как одна невоспитанная собака воспитала своего хозяина 8 страница Главная страница сайта Об авторах сайта Контакты сайта Краткие содержания, сочинения и рефераты

Нехорошая собака. Как одна неблаговоспитанная собака воспитала собственного владельца 8 страничка


.

Читать реферат для студентов

— Что?

— Вы слишком уступчивый. Нам важно услышать ваше мнение. Берите напором! Спорьте с коллегами. Вы слишком покладистый и рациональный.

— Это плохо?

— Меня это раздражает.

— ?!

— Я забочусь не о том, чтобы мы работали в приятном коллективе, — сказал он. — Я забочусь, что мы работали эффективно. Идеальное совещание в моем представлении — вроде стычки двух углеводов в пробирке. Понимаете, что я хочу сказать?

— Углеводов?

— Что?

— Вы сказали «стычка углеводов в пробирке». При чем тут это?

— Я имел в виду… Ну, вы же поняли, что я имею в виду! Говорите больше! Вы меня слушаете?

Собаки больше полагаются на слух, чем на зрение. Я прекрасно его слышал. Мне пришло в голову, что, возможно, я должен начать с ним спорить. Это проверка?

— А что, если я не соглашусь? — спросил я.

— Неважно, — ответил он. — Вы по-любому не согласитесь. Главное — процесс.

— И как это мне поможет работать эффективно?

— Главное, чтобы вы сами были эффективны.

— Я?

— Вы.

— Я запутался.

— Приведу пример, — сказал Хаксли. — Посмотрите на… — Он назвал одну из самых отъявленных сук, с которой я имел несчастье работать. — Она говорит, что думает. Она берет напором.

— Ага.

— Что вы улыбаетесь? Я серьезно.

— Я понимаю, — ответил я искренне. — Меня просто заинтересовала фотография вашей собаки. Славный малыш.

Хаксли опустил руки, откинулся на спинку кресла и вздохнул; его настроение кардинальным образом изменилось.

— Это мой Энди, — благодушно сказал он. — Ему два. Прекрасный пес.

— А как он себя ведет?

— Безупречно. Если во время ужина я скомандую «Сидеть!», он будет сидеть под столом и даже не шевельнется.

— И долго?

— Может, час. Он умница.

— Как вы этого добились?

Хаксли покачал головой, затем подпер подбородок ладонью и еще глубже сполз в кресле, приобретя сходство с Холой, когда ей чешут животик.

— Сперва он был невыносим. Все время лаял. Не подпускал к вещам. Не терпел оставаться в одиночестве. Между нами, я не мог его контролировать. Мною помыкали пять килограммов собачатины. Это было так унизительно. Норвежский дрессировщик Турид Ругаас пишет: «Волки и собаки стараются избегать конфликтов. Это виды, склонные к поиску компромисса. В конфликтах между собаками и их хозяевами обычно виноваты хозяева».

— И что вы сделали? — спросил я.

— Нашел прекрасного тренера. Выполнял упражнения.

Бинго.

— Не дадите телефончик?

Тем же вечером я позвонил Кларку и рассказал о характеристике и советах, которые мне выдал начальник. Кларк ответил, что не может долго говорить, потому что они с женой ждут на званый ужин каких-то невероятно крутых шишек и ему еще нужно завязать галстук-бабочку.

— Знаешь что, — произнес он, — а ты им так и скажи в следующий раз: «Вам нужно мое мнение? Да вы все — просто кусок дерьма! Вот мое мнение! Выкусите!»

Я расхохотался. Заманчивая перспектива.

— О господи, — сказал я, отдышавшись. — Точ.

— Как ты сказал?

— Точ.

— Мне сегодня так сказал какой-то парень по телефону. Точ. Черт возьми, что это значит?

Выгнув шею под каким-то немыслимым углом, Хола смерила меня язвительным взглядом, а потом принялась быстро мотать головой. Уши ее взлетали, как две хищные птицы, которые никак не могут синхронизироваться. Наконец она торжественно водрузила голову мне на колено. Руби, до того восседавшая в кресле, молниеносно спрыгнула на пол и умчалась в сторону кухни, задрав хвост и подвывая что-то вроде:



— Ик ик ик ююююююююю!

Дрессировка

Официальные соревнования по послушанию появились в Америке в 1930-х годах благодаря Хелен Уайтхаус Уокер, заводчице пуделей. Она ездила по собачьим клубам и проповедовала новую веру: дрессировка должна стать спортом. Именно Уокер устроила первые испытания по послушанию, которые прошли в Маунт-Киско в 1933 году. В них приняли участие восемь псов. «Дрессируйте собак» стало настоящим лозунгом эпохи Великой депрессии. В 1936-м АКС опубликовал первое положение о соревнованиях.

Затем к Уокер присоединилась Бланш Сондерс, которая на многие десятилетия стала крестной матерью мира дрессировщиков. В 1950 году она выпустила первую книгу для профессиональных тренеров. Методы Сондерс были типичны для того времени: лакомства под запретом, хотя вы можете поощрять собаку другими способами; указывайте на ошибку резким рывком за ошейник; используйте физическое руководство, чтобы обучить собаку команде «Сидеть».

В целом советы Сондерс были довольно гуманны, просто она относилась к тому племени дрессировщиков, вышедшему из Древнего Рима, которое полагало, что собаки (а также дети и лошади) нуждаются в «перевоспитании». Как говорилось в одном популярном пособии 1894 года, «знания, которые не были вколочены в собаку силой, не принесут полезных всходов».

Зоопсихологи называют этот метод — исправление ошибок путем негативных последствий — отрицательным импринтингом. Самым известным его последователем был Вильям Келер, который тренировал собак для студии Уолта Диснея и фильмов «Новые робинзоны» и «Невероятное путешествие». Его книга «Метод дрессировки Келера» десятки лет был в США бестселлером.

Сейчас его страшно читать.

«Собаку [Холу!] следует избивать до тех пор, пока у нее не останется ни сил, ни желания оказывать сопротивление, — пишет этот знаток собачьей психологии. — Вероятно, после этого она, пошатываясь, пройдет несколько шагов, ее пару раз вырвет, и она упадет на бок. Но это не должно вас тревожить».

Загрузка...

Келер считал, что пагубные свойства собаки, заложенные в нее при рождении, можно подавить только постоянным причинением боли. Дрессировка превращалась в столкновение двух воль: или ты, или тебя. Впрочем, надо отдать Келеру должное: он искренне верил, что нет ничего пагубнее излишней доброты, а также что величайшая из всех физических и психологических жестокостей заключается в — приготовились? — «повторной коррекции»!

В популярном медицинском учебнике 1907 года[15] описывается, как следует лечить алкоголиков:

«Если пьяница вызывает врача, тому предписывается немедленно поместить больного на операционный стол, вставить ему желудочный зонд, выскоблить и промыть желудок и, убедившись, что он свободен от слизи и содержимого, дать пациенту настойку стручкового перца, после чего на несколько часов оставить в полном покое».

Вывод:

«Иногда быстрое и жестокое лечение… может быть, наиболее гуманное из возможных».

В семидесятых годах алкоголиков обычно отвозили в клинику, привязывали ремнями к столу, пичкали белладонной, касторовым маслом и тушеными томатами, а затем отправляли на конверсионную терапию, которая немногим отличалась от промывки мозгов.

Психиатры до сих пор экспериментируют с такими методами, как «Аверсионная терапия алкоголизма при помощи рвоты и электрошока» (журнал «Консультирование и клиническая психология», 1981, № 49, с. 360–368). Их попытки вызвать у алкоголиков отвращение к спиртному достойны страниц «Заводного апельсина».

Все изменилось в конце семидесятых — когда, как несложно подсчитать, бывшие хиппи начали покупать собак своим детям. «Как и человеческая терапия, большая часть дрессировочных методов претерпела эволюцию и приобрела более позитивное содержание», — пишут зоопсихологи Мэри Берч и Джон Бейли в своем труде «Как учатся собаки».

Позитивные методы включали кликер-тренинг, который был разработан специалистом по дельфинам Карен Прайор. Пожалуй, это наиболее адекватный способ объяснить собаке, каких действий от нее ждут. Постепенный переход от неправильного поведения к правильному хорош для большинства собак, если учесть, что они изначально настроены дружелюбно по отношению к хозяину и стараются ему угодить. Именно такие породы человек столетиями выводил путем тщательного отбора.

Но что делать с собакой, которая рычит, которая бросается на других псов, которая норовит свалить хозяина на асфальт, измельчает в капусту все, что попадает к ней в пасть, запросто может прокусить бедро пожилой леди, посмевшей улыбнуться ей в лифте, — с собакой, «проказы» которой приводят к судебным искам, конфискации имущества, а то и к тюрьме (куда может попасть хозяин)?

Даже если так далеко не заходит, увы, компромиссный хот-дог не поможет, когда собака решит, что надо бы добавить в жизнь адреналина…

Так называемый метод «поощрить-и-угостить» доминировал в дрессировке на протяжении многих десятилетий. Пока не появился Сезар Миллан. Его передачу «Переводчик с собачьего» на канале «Нэшнл джеографик» посмотрели 50 миллионов человек и 65 миллионов собак только в США. Бывший иммигрант-нелегал из мексиканского штата Синалоа возглавил миллионную индустрию, которая базировалась в основном на проведении семинаров, а также продаже книг, DVD и собачьего корма.

Миллан редко прибегал к поощрениям. Его мысль заключалась в том, что любая собака нуждается в лидере, а лидер — ее хозяин, и собаке просто нужно внушить эту мысль всеми доступными способами.

Внезапно вспыхнувший антимилланизм был подобен эпидемии — по крайней мере, на северо-востоке страны. Иногда это проявляется довольно забавно. К примеру, мой клуб — школа дрессировки «Порт Честер» — выдает всем список рекомендованной литературы. Помимо книг Яна Данбара и Карен Прайор в него включена новая классика — «Дрессировка дружелюбной собаки» Андреа Арден и «Позитивное воспитание щенков» Джоэла Уолтона. В списке значится также «Переводчик с собачьего» Нола Оуэнса в скобках есть примечание; «НЕ ПУТАТЬ с одноименной книгой авторства Сезара Милана». (Они так бешено ненавидят его, что даже пишут фамилию с ошибкой.)

Свободный корреспондент «Нью-Йорк таймс» недавно назвал Сезара Миллана «обаятельным шаром для кегельбана, который катится прямиком в сторону прогресса, достигнутого в понимании и коррекции собачьего поведения за последние сорок лет».

Миллан пишет, что много наблюдал за собаками в детстве, когда жил на ферме у деда. Собаки дрались между собой, пока в стае не выявлялся один несомненный лидер, после чего драки прекращались.

Миллан сравнивает собачьи стаи с волчьими. Долгое время считалось, что объединяет их только личность вожака — альфа-самца. Но как довольно быстро заметили зоопсихологи, собаки несравнимы с волками. Даже кошки ближе к своим диким сородичам, чем собаки — к волкам. Пятнадцать тысячелетий совместной эволюции так изменили собак, что теперь они просто не могут выжить без человека. Мы превратили их в свою лучшую половину.

Один пример в качестве доказательства. Собаки так часто лают… потому что их хозяева часто разговаривают. Дикие животные редко используют голос для коммуникации, общение в их среде строится в основном на зрении и обонянии. Но люди, владеющие устной речью, постепенно привили потребность в «разговорах» и своим питомцам. И еще. Собаки — единственные животные, которые могут проследить, на что указывает или смотрит человек. В природе на такое не способны даже шимпанзе.

Любопытно, что аверсионные методы дрессировки на диких животных не действуют. Зверь скорее будет биться с человеком до смерти, чем прекратит делать то, за что его наказывают. С собаками все обстоит наоборот: мы приучили их покорно терпеть боль.

И так далее…

Доминирование — вообще сложная тема. Зоологи, изучающие жизнь волков в естественной среде (включая Дэвида Мича, который больше года наблюдал за этими животными на острове Элсмир, северо-запад Канады), установили, что волчья стая организована скорее по принципу семьи, чем армии. Волки сами выбирают себе роль — насаждение ролей силой для стаи несвойственно.

Как пишет зоопсихолог Тэмпл Грандин, «вероятно, собаки нуждаются не в вожаке, а в родителе». И тон в отношениях должны задавать все-таки люди.

Профессиональные дрессировщики оценивают учение Миллана гораздо более осторожно. «Я склонна доверять Сезару, — сказала нам Венди Вольхард в лагере. — Он занимается проблемами поведения, на которые большинство из нас даже не обращают внимания».

Как указывает сам Миллан, «я не тренирую собак» — в том смысле, что он занимается только коррекцией поведенческих проблем. Если у вашей собаки нет с этим серьезных трудностей, Миллан — не ваш выбор.

Я изначально настороженно отнесся к его книге «Быть вожаком», написанной в соавторстве с Мелиссой Пельте. И был приятно удивлен, обнаружив довольно разумные суждения: «Мы избавились от одной устаревшей авторитарной крайности: что собаки существуют только для исполнения наших приказов, — и тут же бросились в другую — что собаки должны быть нашими полноправными партнерами во всех сферах жизни».

Следом я вспомнил замечание Джона Катца: «Я — многодетный отец, живущий в городе, где все вращается вокруг детей. И я много лет наблюдаю за людьми, которые вынуждены бороться за каждое „нет“ собственному ребенку или собаке».

Миллан пишет скорее не о том, как заставить собаку выполнять приказы хозяина, а о том, как хозяину добиться уважения своей собаки. Как стать уверенным в себе человеком, который излучает так называемую спокойно-уверенную энергетику.

В статье и Миллане, которая вышла несколько лет назад, писатель Малькольм Глэдвелл цитирует знаменитого этолога Патрицию МакКоннелл:

«Я убеждена, что собаки обращают огромное внимание на то, как расслаблено лицо человека, особенно его лицевые мышцы. Это служит для них сигналом к действию. Нижняя челюсть хозяина напряжена? Рот слегка приоткрыт? Затем — руки. Собаки уделяют невероятное внимание движению рук».

Как пишет Миллан, «собаки знают, насколько их хозяин доволен собой, счастлив он или боится и чего ему не хватает в глубине души».

Закрывая его книгу, я подумал только: «Упс…»

Укротительница

Миниатюрная женщина в рубашке цвета хаки и брезентовых штанах бросила взгляд на изгрызенный диван и потертую кушетку, служившую Холе спальным местом.

— Насколько я понимаю, — сказала она, — собаке позволено пользоваться мебелью…

— Разве собакам это не разрешают?

— Нет, — хмыкнула она. — Не разрешают.

Поводок ничуть не помешал Холе броситься к гостье с намерением водрузить лапы ей на грудь — поприветствовать, в понимании моей собаки. И в этот момент гостья издала звук, который я в жизни не слышал от человеческого существа. Примерно его можно передать как:

— Грррррррххх.

Низкий, гортанный, отчетливый и протестующий: такой звук могла бы издать собака, которую оттесняют к горящему дому.

Хола, как по волшебству, шлепнулась на пол, опустила голову и хвост и попятилась.

— Сидеть, — скомандовала женщина спокойно и уверенно.

Хола села.

Возможно, в этом есть смысл, подумал я.

Я нашел женщину, которой предстояло изменить нашу с Холой жизнь, благодаря Хаксли, моему начальнику и владельцу крохотной таксы. Эта порода вообще не славится хорошими манерами. Из-за миниатюрных размеров такс никто не воспринимает всерьез, и это озлобляет их еще больше.

— Ее зовут Лорена, — сказал Хаксли. — Она изменит твою жизнь.

— Она пользуется кликером?

— Чем?

У Лорены оказался выраженный нью-йоркский акцент («У со-абак есть со-абственный изык»), который, однажды услышав, забыть невозможно, а также коротко стриженные рыжие волосы и круглое лицо, щедро усеянное веснушками, что придавало ей сходство с ребенком-переростком. Выглядела она не слишком опрятно — как женщина, проводящая все свободное время среди двуногих и четвероногих кобелей. Разумеется, она жевала жвачку. Или грызла гвозди, я не уверен.

Я сидел на изувеченном диване рядом с Холой и слушал, как Лорена говорит:

— Проблема в том, что люди не понимают, как общаться с собаками. Нам нужно выучить их язык. Посмотреть на мир с их точки зрения. У них всего одно дело — дрессировать нас. Мы для них важнее, чем они для нас. Это очевидно. У них небольшой выбор.

Готовясь взять реванш после временного отступления, Хола принялась изучать Лорену: тщательно обнюхала и несколько раз потыкалась носом ей в колени.

— Ее поведение выражает потребность во внимании, — заключила Лорена. — Ей нужно, чтобы ее ласкали и так далее. Она все делает для этого. Ваша собака миленькая и поэтому привлекает много внимания. Внешность ей на руку. Будь она человеком, дело могло бы закончиться куда хуже, а?

— С чего вы взяли?

— Это ваша вина. Вы ее так приучили. Она смотрит на вас умильными глазами, трется головой — вы гладите ее и начинаете сюсюкать. На самом деле ей все равно, хвалите вы ее или орете. Она исподтишка вас дрессирует. Она подает сигнал — вы производите некое действие.

Хола перевернулась на спину.

Лорена улыбнулась — в первый раз с той минуты, как переступила порог квартиры.

— Поэтому она не воспринимает ничего из того, чему вы ее учите, — продолжила она, впиваясь в меня глазами. — Если вы ее сейчас погладите, я вас придушу.

— Собакам нужен хозяин, — произнесла она после паузы. — Главный. Большинство собак хотят видеть лидером человека. Это как в армии. Если нет лидера, рядовые погибнут. Но собаки не похожи на людей. Мы разговариваем, ищем компромиссы. Собаки — скорее дети. Тот же менталитет. Представьте ребенка двух лет. Вот так ведут себя и собаки. Нельзя все время кормить детей одними конфетами, верно? Не отвечайте…

Я и не думал отвечать.

— Собаки строят иерархию по росту. Необязательно лидируют крупные породы, это — внутренняя иерархия. Почему мелкие собаки любят забираться на мебель? Почему собаки прыгают на людей? В прыжке они выше. Они с самого начала заявляют людям, кто тут главный. А вы думали, это проявление дружелюбия? Собаки стремятся и к доминированию, и к подчинению. Эти тенденции сменяют друг друга, но обычно лидирует какая-то одна. Но у вашей собаки, похоже, задействованы обе.

Внезапно смутившись, Хола поднялась на лапы и принялась сновать между мной и Лореной по кругу, словно барабан стиральной машины.

— Хола, сидеть, — скомандовала Лорена.

Хола села, но тут же снова вскочила, словно пол под ней горел.

— Можете не верить, но она скорее склонна к подчинению, — сказала Лорена, чем сильно меня удивила. — Это не особенно властная собака, уверяю вас. На самом деле ее вообще несложно дрессировать…

В ответ на мой взгляд, увядший, как вчерашний салат-латук, она сказала:

— Простите, Марти. Вы думали, что купили французский рыбный ресторан, а у вас оказался «Макдоналдс».

Зазвонил телефон. Я взглянул на экран: не Глория. Последовав совету Кларка, я назначил день для СХГ — 19 декабря. Меньше чем через месяц. Я отправил Глории электронное письмо с датой, временем и местом проведения теста. Она не ответила. У меня было чувство, что я бесконечно смотрю один и тот же грустный фильм про животных. Хотя почти все фильмы про животных грустные. Не знаю почему.

— Прекратите использовать поощрения в ходе дрессировки, — велела Лорена. — Бессмысленно объяснять собаке, как она не должна себя вести. Прыжки на людей для нее важнее любого лакомства. Нужно повысить цену за поощрение. Или вы хотите постепенно перейти на бифштекс, икру?

— Так что же мне делать? — спросил я.

— Все просто, — ответила она и принялась излагать план действий.

С настоящего момента Хола не получит ничего желаемого, пока не сделает взамен что-нибудь полезное. Причем «желаемое» будет подразумевать что угодно: лакомства, прогулки, ужин, возможность полежать на диване. Теперь Холе придется смирно сидеть перед каждой дверью, лестничным пролетом, входом и выходом, пока я не скажу: «Хорошо!»

— И как этого добиться? — озадачился я.

— Примерно так, — ответила Лорена и скомандовала: — Сидеть!

Так как собака колебалась, она прорычала: «Грррррх!» — и несильно дернула за поводок.

Хола села.

— Хорошая собака! — чуть не пропела Лорена, излучая неподдельное счастье. — Умница! Большинство людей забывают о главном, — пояснила она в ответ на мой недоуменный взгляд. — Похвалить собаку, когда она выполнит приказ. Не наградить — просто похвалить. Вам нужно добиться голосового контроля над животным. Это важнее коррекции поведения. В идеале вы будете только хвалить, вообще не прибегая к рычанию.

— Но пока…

— Рычание.

Метод Лорены оказался намного проще того, что предлагали в «Порт Честере». Мне не нужно было прибегать к кликеру и сложной системе поощрений (и в том и в другом я, честно говоря, не очень разбирался). Как сказала Лорена, пес, которого мотивируют едой, ради угощения сделает что угодно.

— Но это монолог, а не диалог, — отрезала она.

Если есть что-нибудь вкусненькое, собака в ожидании команды будет делать стойку, садиться, ложиться, ходить на ушах и раскладывать пасьянсы. Звериная логика: сделаю всё, авось что-нибудь да сработает.

— Наша цель, — сказала Лорена, — приучить собаку делать что нужно до того, как ей это прикажут. Сделала, что велено, — молодец. Ошиблась — будут неприятные последствия. Все просто.

Мы прогуливались вокруг кладбища Святой Троицы — одного из самых оживленных, если так можно выразиться, мест на Манхэттене. Это готический осколок старого Нью-Йорка, крутая каменистая осыпь с рядами надгробий, тянущихся от Вест-Сайдского шоссе до Верхнего Бродвея. Память о временах, когда район Вашингтон-хайтс напоминал скорее европейскую столицу, чем ожоговое отделение госпиталя.

Хола трусила между мной и Лореной. Мы вели неспешную беседу, я сжимал поводок. По моим меркам, Хола вела себя безупречно, но критерии Лорены были куда строже.

— Собака нас опередила, — сказала она. — Поправьте ее.

— Грр… — смущенно произнес я.

— Если собака выбегает вперед, используйте рычание как электрошок. Понятно?

Я заставил Холу вернуться назад, к ноге.

— Она не должна ничего обнюхивать и хватать, пока вы ей не разрешите, — продолжала наставлять Лорена. — Ее задача на прогулке — идти рядом с вами, пока вы не скомандуете остановиться. Больше ничего. Это прогулочная схема.

Мы свернули на Нижний Бродвей, к громаде англиканского собора. Когда мы проходили под шпилями, у меня появилось чувство, будто от холода, ползущего со стороны кладбища, нас отгораживает невидимая узорчатая стена.

— А она все схватывает на лету, — заметила Лорена. — Явно хочет вам угодить.

— Что?

— Да, и поэтому она так быстро учится. У нее чудесный характер. Вы везунчик. Она еще и умная.

— Мы сейчас говорим о Холе? Вот об этой собаке на поводке?

— Нужно давать ей более сложные задания. Бросать вызов.

Мы прошли по 156-й улице мимо Пуэрториканского колледжа и направились вниз, к Риверсайдскому шоссе. Я подумал, что Хола вполне овладела искусством прогулки в городе: черный нос находится у моего колена, загнутый бубликом хвост слегка покачивается, глаза пристально изучают мостовую (вероятно, в поисках цыпленка, ставшего жертвой катастрофы).

— Почему вы решили, что эта собака властная? — спросила Лорена, наблюдая за Холой. — Я этого не вижу.

— Не знаю. Я думал, проблема в том, что она меня не уважает.

— Да, она вас не уважает. Но не потому, что вожак.

Вольхарды убеждали меня, что Хола постоянно напугана. Лорена считала, что она склонна к подчинению. Напуганная и покорная — эти два эпитета явно не подходили к созданию, которое сейчас мирно вышагивало рядом.

Вернувшись домой, мы с Холой принялись отрабатывать команды «Сидеть» и «Ждать». Лорена должна была постучать в дверь, изображая гостя.

Это задание оказалось для Холы неожиданно сложным.

Мы разбили процесс на части: вот раздается стук, вот поворачивается дверная ручка, дверь приоткрывается все шире и шире, вот входит Лорена, говорит: «Привет!» — и пожимает мне руку.

Услышав стук, Хола каждый раз начинала вертеться, не дожидаясь моей команды.

— Не стоит требовать от нее слишком многого, — посоветовала Лорена. — Важно, чтобы новая информация усваивалась легко. Когда все попытки заканчиваются провалом, это делает вас слабаком в ее глазах. Успех, наоборот, делает вас сильным. Лидерство — качество, на котором держится мир. Хорошая организация — значит, хороший лидер. А Хола нуждается в сильном вожаке. Это в ее природе. Так она меньше нервничает.

— Вам нравится Сезар? — спросил я, когда Лорена уже собралась уходить.

Ее обычно распахнутые глаза слегка сузились, будто я задал не совсем корректный вопрос. Однако затем она кивнула.

— Проблема Сезара в том, — сказала Лорена, — что люди смотрят его передачу, но не обладают его навыками. Они не замечают множества нюансов — язык тела, осанку, зрительный контакт. Это как танец. Сезар кажется волшебником. Зрители не понимают, из чего состоят его чудеса. Пробуют повторить все это дома и терпят фиаско. Но черт возьми, в этом виновата не собака.

Подарок для собаки

Лорена оставила мне брошюру под названием «Правила пассивного доминирования». Первая же строчка гласила:

«Игнорирование поведения, направленного на привлечение внимания, является высшей формой доминирования».

Высшей формой?!

Дайте-ка я поясню, что значит «привлекать внимание». Это значит воровать ботинки и наслаждаться видом хозяина, босиком бегущего следом. Это значит жалобно хныкать, чтобы хозяин растрогался и спросил: «Хола, милая, что случилась? Ты проголодалась, девочка моя?» Это значит кусаться, лезть с поцелуями, валяться под ногами и терзать утащенную у соседей детскую сандалию, пока тебе прямо в ухо орут: «Хола, ФУ!»

Негативное или позитивное — это поведение, направленное на привлечение внимания.

То, ради чего она живет.

— Ее задача — выдрессировать вас, — сказала Лорена. — И у нее это получается лучше, потому что она только этим и занимается. Можно сказать, спит и видит, как подчинить вас себе.

Идея Холы заключалась в том, чтобы довести меня до такого состояния, в котором я соглашусь сделать для нее что угодно.

Я и делал. Всегда.

Почему?

Потому что она выводила меня из себя.

А если бы я не согласился?

Встречайте примадонну драматического театра…

В такие моменты Хола напоминала героиню сериала «Сплетница», которая швыряет сумочку на кровать и сотрясается на полу в рыданиях.

Я попробовал взглянуть на ее поведение под другим углом. Скулеж Холы вовсе не выражал экзистенциальный ужас перед бренностью земного. То, как она тыкалась лбом мне в ноги, выпрашивая еду, вовсе не было осанной изменчивой любви.

Это был всего лишь избалованный ребенок, устраивающий истерики, чтобы добиться своего. Чем больше я за ней наблюдал, тем больше убеждался, что она ни на секунду не прекращает хитро продуманного спектакля. На ее фоне любой капризный младенец показался бы ангелом.

Как я мог быть таким слепым?

Что ж, равнодушие — дорогое удовольствие.

Однако я не спешил судить себя слишком строго. В классическом труде Шерон Честнат Смит, посвященном бернским зенненхундам, в главе «Темперамент и характерные черты», я встретил следующую мысль:

«Зенненхунды нуждаются в тактильном контакте. Иногда, чтобы убедиться в присутствии хозяина, они укладываются у него на ногах… Это так называемый бернский маневр. Одновременно зенненхунд подсовывает голову под руку хозяина и начинает бодаться, выпрашивая ласки».

То, что Лорена назвала бы откровенным проявлением доминирования и патологической потребностью во внимании, по мнению Шерон Смит, было всего лишь милыми чертами дружелюбной породы.

На собраниях АА я узнал, что следование инструкциям дает чувство свободы.

Непосвященным строгие правила кажутся тиранией, но величайшая тирания заключается в неуверенности. Неуверенность парализует. Любой маркетолог скажет вам, что неуверенность — это следствие слишком большого, а не малого выбора.

Перед каждым дверным проемом я отдавал Холе команды «Сидеть» и «Ждать». Затем проходил в дверь сам. И только после команды «Хорошо!» она входила следом (должна была входить).

Каждый лестничный пролет. Каждая дверь… Если Хола забывала сесть, я делал поводком «контрольный рывок», как это называлось в брошюре Лорены, и говорил «Грр».

На самом деле звук, который я издавал, больше напоминал жужжание компьютера в шоу на проверку интеллекта — такой можно услышать, если игрок дает неправильный ответ. Хола быстро усвоила, что этот звук значит. А значил он одно: «Попробуй еще раз».

Лорена сказала, что рычание понятно животному инстинктивно. Так собака-мать рычит на щенка, если он уползает слишком далеко. Для передачи информации важны не слова, а тон. Нужно объяснить Холе, что, пока она не согласится жить по правилам, хорошего пусть не ждет.

По каким правилам?

По тем, которые устанавливаю я.

Прежде чем начать правильно жить, нужно научиться правильно думать.

Все собаководы говорят, что нужно быть терпеливее своего пса. Рано или поздно до него дойдет, что проще покориться и сделать то, чего хочет этот глупый человек. Дрессировка не причиняет боли — физической. Это скорее маленькое постоянное неудобство, ценой которого является сама жизнь. Как ежедневная работа. Как собрания Анонимных алкоголиков.

Теперь я не позволял Холе опережать меня на прогулках. Если она забывалась, я жужжал и делал «контрольный рывок». Вскоре она запомнила что к чему. Похоже, на самом деле ей было безразлично, как идти: впереди или рядом со мной, — если такова моя странная причуда.

Лишившись угощений, она стала спокойнее. Теперь все ее внимание было поглощено воздухом и землей: круглый нос безостановочно впитывал окружающие запахи в поисках чего-нибудь съедобного или хотя бы незнакомой собаки, с которой можно громко поздороваться.


Другие страницы сайта


Для Вас подготовлен образовательный материал Плохая собака. Как одна невоспитанная собака воспитала своего хозяина 8 страница

5 stars - based on 220 reviews 5
  • МИЛА РУДИК И КРИСТАЛЛ ФОБОСА 8 страница
  • Милые обманщицы - 3. Идеальная 7 страница
  • Мила Рудик и кристалл Фобоса 4 страница
  • Для студентов заочной формы обучения
  • Мила Рудик и кристалл Фобоса 6 страница
  • МИЛА РУДИК И КРИСТАЛЛ ФОБОСА 6 страница
  • Мила Рудик и кристалл Фобоса 7 страница
  • МИЛА РУДИК И КРИСТАЛЛ ФОБОСА 4 страница