Хорошая детская повесть из жизни ирландской деревни середины XX века и о приключениях мальчиков-рыбаков. Но, думается, что и многим взрослым читать ее будет интересно. 9 страница Главная страница сайта Об авторах сайта Контакты сайта

Не плохая детская повесть из жизни ирландской деревни середины XX века и о приключениях мальчиков-рыбаков. Но, думается, что и многим взрослым читать ее будет любопытно. 9 страничка


.

Мы призадумались над ее словами.

— Но в пещере уже и сейчас вода стоит высоко, — сказал Люк, еще не веря, что выход найден. — Вы что, хотите там утонуть, спаси господи и помилуй!

— Высота воды там сейчас не больше метра. Я это по прошлым временам знаю. В глубине пещеры есть песчаный откос, его заливает приливом только ранней весной. Я совсем не хочу утонуть, но мне на старости лет не пристало скакать по камням на родном острове, спасаясь от головорезов. А вам предстоит именно это. Так что мне уж лучше отсидеться в пещере. — Бабушка повернулась к Пэту и сказала мягко: — Не беспокойся, Пэтчин-агра, я присмотрю за лошадкой, как за родным ребенком.

Немного подумав, Люк велел нам с Пэтом вести в пещеру вороную кобылку, а сам взялся переправить туда бабушку. Мы с Пэтом закатали повыше штанины, Люку можно было об этом не беспокоиться — он успел вымокнуть по колена.

Лошадке на первых порах очень не хотелось входить в воду. Нас это удивило. Мы с Пэтом думали, что дикие лошади в жаркую погоду летом могут при случае и поплавать. Она упиралась, натянув веревку, мотала головой, точно хотела высвободиться. Мы тащили ее изо всех сил: шаг, еще один, и скоро кобылка примирилась со своей участью.

У входа в пещеру мы остановились. Внутри было темно, как в могиле. Высоко над головой виднелись бледно-желтые лица привидений, забравшихся под самые своды пещеры.

— Это лунные блики на мокрых камнях, — прошептал мне на ухо Пэт, и я понял, что ему тоже страшно.

Чудно все-таки: если хоть раз услышишь о каком-нибудь месте, что оно посещается привидениями, то потом в нем всегда бывает немного жутко. И хотя мы с Пэтом прекрасно знали, что Майк Коффи нарочно придумал привидения испанцев, чтобы напугать нас, мы были ни живы ни мертвы от страха, продвигаясь вперед в этой кромешной тьме. За спиной тихо шуршали волны, песок под ногами начал отлого уходить вверх.

Как бабушка и говорила, в самом конце был пятачок сухого песка. Ступив на него, мы остановились и обернулись назад. Зубчатые края входа и остроугольный верх четко вырисовывались в лунном свете. Скоро в проеме появилась темная фигура Люка, шлепающего по искрящейся воде. В третий раз он нес сегодня на руках бабушку Пэта. Шел он легко, уверенно, как будто его глаза обладали кошачьей способностью видеть во мраке. Он прошагал мимо нас и осторожно опустил бабушку на сухое место.

— Я, кажется, начинаю привыкать к такому способу передвижения. Люк, ей-богу, надежнее доброго коня, — сказала бабушка самым серьезным тоном.

Песок здесь был сухой и мягкий, какой бывает в местах, куда не доходит полная вода. Но от холода зуб на зуб не попадал — ведь солнце никогда сюда не заглядывало. Привыкнув к темноте, мы заметили, что узкая кромка воды источает слабое сияние. Мы посадили бабушку на невысокий плоский камень, лежавший у задней стены, и подвели к ней лошадку.

— Она вас будет греть, миссис Конрой, мадам, — сказал Люк. — В наше отсутствие занимайте друг друга разговорами.

Мы с Пэтом хотели снять свитеры и подстелить их бабушке на камень, но она категорически запретила. И велела скорее уходить из пещеры, чтобы отвести парусник в безопасное место.

Когда мы вышли из пещеры, Люк сказал:

— Ваша старая бабушка — храбрый солдат, но, если мы замешкаемся, она здесь умрет от холода. Ведь она столько лет просидела на лавке у теплого очага.



Мы не стали тратить время на разговоры. Первым делом надо было спрятать парусник. Он стоял в лунном свете, точно отлитый из серебра, каждая его снасть виднелась с предельной ясностью. Мы столкнули его с мели, прыгнули на борт и подняли паруса, проделав все это чуть ли не в одну секунду. Проплыв дальше за мыс, туда, где мы еще не были, мы увидели в море нагромождение черных скал. Коварные рифы отовсюду протягивали к нам свои костлявые пальцы.

— Если мы напоремся на скалу, домой придется идти пешком, — сказал Люк.

Забрались подальше в море, не переставая высматривать место, где можно укрыть парусник. Наконец заметили между скалами довольно большой прогон. Вошли в него и приткнулись к берегу — узкой полоске каменистого пляжа. Вокруг нас торчали острые скалы; мы привязали парусник к одной, находившейся выше границы полной воды. Люк похлопал его по носу.

— Никаких фокусов, — сказал он ему. — Если ты меня подведешь этой ночью после стольких лет верной службы, продам тебя, и дело с концом. Мое слово так же верно, как то, что у кошки есть хвост. Понял?

Парусник в ответ ничего не ответил.

— Поглядеть на него — такой скромный, мухи не обидит, — сказал Люк, когда мы пробирались через скалы.

Скоро мы наткнулись на осыпь, по которой хоть и медленно, с трудом, но можно было взобраться по крутому откосу наверх. Люк шел первым, осторожно нащупывая ногой каждую выемку. Я подумал, что здесь, наверное, когда-то была дорога или тропа, которую время занесло песком. Люк вел нас не в лоб, а держался наискосок, чтобы подъем был легче. Таким образом мы добрались до верха, оказавшись почти над самой пещерой, где сидели сейчас в темноте бабушка Пэта и вороная лошадка.

Гребень утеса представлял собой неширокую ровную площадку, и мы легли на ней, чтобы немного передохнуть. Затем, как ужи, на брюхе подползли к другому краю глянуть, что делается в долине. Здесь, наверху, было холодно, ветер то и дело впивался в кожу мелкими острыми зубками. Прямо под нами, внизу, — кажется, протяни руку и достанешь, — лениво пасся табун, переходя с места на место. Вдоль края долины, как и час назад, нес сторожевую службу вороной жеребец. Песчаный пляж был почти весь скрыт прибылой водой, длинные низкие волны разбивались у самой кромки воды. Мы прислушались: в пещере под нами мерно рокотали такие же волны. Я подумал: не страшно ли бабушке, ведь она там совсем одна, если не считать лошадки.

Загрузка...

— Смотрите! — прошептал на ухо голос Люка. — Майк Коффи с сыном.

К берегу подходила большая шхуна Майка. Шла она точно по курсу. Сразу видно — не в первый раз.

— Им к самому берегу не подойти, — сказал Пэт. — У них осадка слишком глубокая.

Мы глаз не спускали со шхуны. Ярдах в пятидесяти шхуна остановилась, и Майк бросил якорь. В краткий миг затишья между двумя волнами мы услыхали его всплеск. С высоты было видно, что шхуна тащит за собой лодку. Вот они подтянули ее поближе. Майк бросил в нее какой-то узел и спрыгнул сам: толчок был такой сильный, что лодка взбрыкнула, как необъезженная лошадь. Шхуна стояла так, что мы хорошо видели длинную жилистую фигуру Энди: он корчился от страха, не решаясь прыгнуть вслед за отцом. Хотя ничего не было слышно, но мы живо вообразили себе, как он блеет и подвывает. Мы могли бы ему сказать, что сочувствия от отца ему не дождаться. Вдруг он на секунду замер, неуклюже полез через борт и кулем рухнул в лодку. Люк коротко, но ехидно рассмеялся.

— Есть на земле один человек, которому море противопоказано, — сказал он. — Интересно, что на этот раз старик ему высказал?

Майк, не теряя ни минуты, направил лодку к берегу. С узких весел в воду капало расплавленное серебро. Энди сидел скорчившись на корме, над планширом торчала его узкая, длинная голова. Для своего веса Майк был на удивление расторопен. Не успела лодка ткнуться носом в песок, как он, перекинув узел через плечо, перевернул лодку и мгновение спустя отнес ее вместе с Энди на сухое место. Затем послал Энди за веслами. Теперь они были совсем близко: до нас донесся окрик Майка и ответное блеяние Энди, который вприпрыжку бросился исполнять приказание отца.

Услыхав непонятные звуки, лошади перестали щипать траву, подняли головы и стали глядеть в сторону моря. Не дожидаясь Энди, Майк один двинулся к ним.

И тут мы увидели, что у него было в узле: длинная веревка и множество уздечек. Обходя табун, он выбирал тех лошадей, что были подкованы, набрасывал каждой на шею уздечку и привязывал к длинной толстой веревке, чтобы можно было одному вести сразу всех лошадей. Таким образом очень скоро он связал вместе всех подкованных лошадей, и они покорно, вытянув шеи, поплелись за ним. Он подвел их к Энди, который как к месту прирос, и передал ему уздечку первой лошади.

— Вы понимаете, что происходит? — шепотом спросил Люк, клокоча от ярости.

— Чтобы вывезти лошадей с острова, им придется ждать отлива, — сказал Пэт. — Я уверен, что они не решатся вплавь переправить на материк всех этих лошадей. Ведь если хоть одна станет тонуть, ко дну пойдут все.

— Но тогда Майк разом от всех избавится, — возразил я. — И никаких улик против него не будет.

— Внимание, мальчики! — резко прервал нас Люк. — Надо немедленно спуститься в долину.

Но Пэт вдруг заупрямился.

— А кому будет плохо, если он избавится от этих коняг? — сказал он. — Достойный конец всей этой истории!

Но Люк протянул руку и указал вниз:

— Глядите, что он делает.

Майк набросил аркан на маленького дикого жеребенка, секунды не стоявшего на месте; он был старше, чем тот, что жил сейчас у Корни, и не такой красавчик. Мы его давно приметили: он все время держался возле вороного вожака; они, как видно, были друзья, вместе паслись, вместе резвились. Пэт вдруг сказал с внезапной злобой:

— Теперь я понимаю, что замыслил Стефен Костеллоу.

— Да что ты говоришь? — насмешливо отозвался Люк.

— Этот жеребенок предназначен ему, — убежденно проговорил Пэт. — Когда Стефен его получит, Джон с его жеребенком будет ему не нужен. Интересно, сколько Стефен обещал за него Майку?

— Можете не сомневаться, Майк еще никогда ничего в жизни не продешевил, — сказал Люк и прибавил, повысив голос: — Но, я вижу, на этот раз деньги ему нелегко достанутся. Глядите!

Решив, что жеребенок покорился, Майк допустил ошибку: слишком резко дернул аркан, двинувшись к веренице коней, безропотно принявших неволю. Жеребенок встал на дыбы. Затряс головой и протанцевал два-три шага. Потом громко, испуганно заржал: как есть маленький мальчик, попавший в беду и зовущий на помощь отца.

Вороной жеребец немедленно вскинул голову. Он с безразличием отнесся к пленению половины своего табуна, как будто понимал, что тем это на роду написано. Но, услыхав жалобный призыв дикого жеребенка, он вскинул голову и оскалил зубы. У меня кровь в жилах заледенела, хотя я был в недосягаемости, высоко на гребне утеса. Вожак двинулся на Майка каким-то странным аллюром, пританцовывая и вставая на дыбы. А Майк все еще пытался сладить с жеребенком. Они кружили друг возле друга, Майк во что бы то ни стало хотел пригнуть голову жеребенка к земле. Люк, глядевший на все это, вдруг вскочил на ноги и заорал во весь голос, так что эхо разнеслось по всей долине:

— Немедленно отпусти его! Слышишь? Ты что, рехнулся? — И с этими словами он ринулся вниз по немыслимой крутизне.

Его руки и ноги по какому-то наитию находили спасительные расщелины и выбоины. Свесив головы, мы с Пэтом следили за каждым его движением. Минутами казалось, что он удерживается на скале только усилием воли. Мы взглянули на Майка, он все еще упрямо не выпускал уздечки, но теперь уже жеребенок мотал его из стороны в сторону. А вороной все приближался, не ускоряя хода. Лунные блики скользили по его атласной коже, отражая игру мускулов. Зубы блестели, как серебро, в белом свете луны.

— Я тоже спущусь, — сказал Пэт, — а ты, Дэнни, оставайся пока здесь.

И не успел я опомниться, он уже перекинул тело вниз за край гребня. Затаив дыхание, я не спускал с Пэта глаз. Он старался двигаться за Люком след в след. Один раз он замер, повиснув на руках, и мне уже почудилось, что все кончено. Но нет, вот он опять двинулся. Все ниже и ниже, осторожно, ни разу не глянув вниз. Когда наконец ноги его коснулись земли, он бросился ничком на траву, как будто сорвался и упал. Я нагнулся над пропастью, хотел позвать его, но голова у меня закружилась, и я отпрянул от края.

А в долине тем временем разыгрывалось настоящее представление. Люк бросился к Майку и стал вырывать из его рук веревку. Вороной жеребец был так близко, что они, наверное, уже чувствовали на себе его горячее дыхание. Энди сделал было шаг вперед, точно хотел помочь отцу, но, видимо, передумал и остался стоять на месте как истукан.

Вдруг жеребец громко заржал. Майк с Люком, наверное, оглохли от этого ржания. Майк выпустил веревку. Люк сорвал с жеребенка аркан и могучим толчком послал его подальше прочь. Жеребенок галопом понесся в глубь долины. Вздох облегчения расправил мою грудь, скованную ужасом. Пэт вскочил на ноги и какой-то миг не сводил глаз с жеребенка. Затем со всех ног бросился к тому месту, где все еще стояли Майк с Люком. Я слышал, как Люк что-то наговаривал жеребцу, стоявшему возле них без движения, но тот не замечал Люка. Вытянув свою великолепную шею, он лязгнул зубами в дюйме от уха Майка. Тот издал мощный вопль, сравнимый по силе с громоподобным ржанием вороного. Отскочил в сторону и пошел, пятясь на негнущихся ногах. Жеребец, грозно скалясь, двинулся на него. Майк не осмеливался повернуться и побежать. Он вытянул руки, отмахнулся, точно отгонял жеребца. Это было так страшно, что у меня волосы на голове стали дыбом.

Громкий крик Пэта вдруг нарушил безмолвие:

— Майк! Беги!

В тот же миг он подскочил к жеребцу, схватил его за гриву. Еще секунда — прыгнул на ходившую ходуном спину и припал, прижался к его шее. Вверх взметнулись могучие копыта и в ярости замолотили воздух. Пэт съехал немного набок, но удержался. Люк вцепился в хвост жеребца и стал изо всех сил тянуть его на себя. Жеребец опустился на передние ноги, теперь в воздух взлетели задние — Люк едва успел отскочить. Я видел, как Пэт, ухватившись одной рукой за гриву покрепче, другой похлопывает жеребца по шее, точно они старые друзья.

«Наступил мой черед спуститься в долину», — в отчаянии сказал я себе.

Потому что там, внизу, ковылял, шатаясь и спотыкаясь, как старый осел, Майк. Я понимал: он в безопасности только до тех пор, покуда Пэт отвлекает на себя жеребца. Но если он не удержится и упадет, жеребец опять станет преследовать Майка. Дикий жеребец — злопамятное животное.

И я полез вниз. Признаюсь, с той поры я с почтением отношусь к кошкам. Вспомнив, как спускался Пэт, я тоже не глядел вниз и старался пальцами рук и ног каждый раз нащупать хотя бы крошечное углубление. Нащупав, я буквально впивался в него, горько сожалея, что на моих пальцах не растут крепкие, длинные когти. Сорвался я, когда до земли оставалось метра полтора. И пока я летел — какую-то долю секунды, — я прожил сто лет смертельного страха.

Я упал в мягкую траву и подкатился прямо к ногам Майка. Лица его не было видно, но помню, как он смешно втянул голову в плечи, словно перед ним возникло невиданное чудище. Я чуть не расхохотался, и это, наверное, привело меня в чувство.

Я вскочил и крепко схватил его за руку.

— Вам надо немедленно спрятаться! Здесь есть одно место. Идем скорее!

Майк дернулся было назад.

— А как же Энди?

Вот уж я не ожидал, что он в эту минуту вспомнит о сыне.

— Жеребец его не тронет, — сказал я, немного смягчившись. — Он гонится за вами.

Я обернулся: Пэт все еще сидел на спине у жеребца. И тогда я повел Майка к берегу. Он шел послушно, как провинившийся пес. Мы подтащили к воде лодку, Майк сходил за веслами. Сели в лодку, оттолкнулись. Майку я дал только одно весло, боясь, как бы он не стал грести к шхуне и не сорвал мой план. Но ему, как видно, и в голову не приходило ослушаться. Глядя на его устало сгорбленную спину, я в первый раз подумал, что Майк Коффи уже старик.

Мы шли на веслах прямо к отвесной скале утеса. Майк повернулся ко мне.

— Осторожно! — сказал он. — Если врежемся в скалу, получим пробоину.

— Не врежемся, — ответил я. — В скале вход в пещеру, а в ней есть кому присмотреть за вами.

Майк промолчал. Мы положили весла на дно, вошли в расщелину и, отталкиваясь руками от стен, поплыли вглубь. Когда лодка шаркнула о дно, я выпрыгнул и вытащил ее на песок. В темноте я едва различил бабушку и рядом с ней лошадку. Зато хорошо слышалось частое, легкое пофыркивание.

— Я привез вам гостя, миссис Конрой, — сказал я.

— Кто это, Дэнни? — спросила бабушка.

По ее голосу я понял, что она отдохнула и успокоилась. Майк тоже выскочил на песок и, вглядевшись в темноту, изумленно вскрикнул. Я столкнул лодку обратно в воду кормой вперед, пошел за ней и прыгнул на дно. Лодка от моего прыжка сильно покачнулась. Плывя назад, я крикнул бабушке, отвечая на ее вопрос:

— Это Майк Коффи!

У выхода из пещеры я немного помедлил: из черной глубины до меня донесся бабушкин короткий смешок, потом ее голос:

— Майк-агра, так это ты здесь? Иди сюда и садись на этот камень. Больше нечего тебе предложить. Я бы налила чашечку чая, да вот только печка где-то гуляет…

Я не стал больше слушать, а быстро погреб в сторону серебряной бухты.

Глава 15

КОНЕЦ ИСТОРИИ

Не успел я проплыть половину пути, как услыхал в море стук мотора. Мотор был мощный, и я сразу узнал его. Спасательный катер было единственное судно в наших водах с таким мотором.

Моей первой мыслью было налечь на весла и стрелой помчаться к берегу, предупредить о появлении новых незваных гостей. Последние несколько дней мы только и делали, что прятались, убегали, ускользали, путали следы, и я уже стал сомневаться, буду ли когда-нибудь еще спать в теплой постели под родным кровом. И мне вдруг так захотелось снова стать обыкновенным мальчишкой, а не младшим партнером джентльменов удачи!

Я опустил весла в воду, лодка застопорила ход. Я прислушался, в каком направлении движется катер. И тут я его увидел: он огибал мыс со стороны мола. В свете фонарей, висевших на мачте, я разглядел на борту много людей, все смотрели на шхуну Коффи.

Я подождал, пока мотор замолчит, взялся за весла и поспешил к катеру. Я не стал окликать людей на борту. Ведь оставался еще Энди, он мог услыхать мой голос, бросить лошадей и убежать. Когда я подошел к катеру, над моей головой раздалось:

— Кто здесь? Отвечай!

— Дэнни Макдонаг, — назвался я, узнав Бартли Конроя. — Пэт на острове. Жив-здоров. Насколько мне известно, — поспешил я прибавить, вспомнив, в каком положении оставил Пэта.

— А где моя мать?

— Не беспокойтесь, все в порядке. В надежном месте.

Над планширом выросли головы. И первым я разглядел лицо моего отца. Он поднял руку в знак приветствия. Я тоже отсалютовал в ответ. Тут был и Джон Конрой, стоял рядом со своим отцом. Я заметил много синих шинелей с серебряными пуговицами; на этот раз полицейские были настоящие. Один из них спросил:

— А Люк — Кошачий Друг с вами?

Это был сержант из Килморана. Великана Джонни, любителя поспать, на борту не было. Его, наверное, оставили следить за порядком, а вернее всего, побоялись, что катер под его тяжестью даст хороший крен.

— С нами, — ответил я. — Он там, на берегу. Мы поймали Майка Коффи. И спрятали его.

— Поймали? Как? Где он сейчас? — Полицейские разволновались, как гончие, взявшие след.

— Я вам скоро покажу.

И вдруг меня стала бить дрожь, хотя холодно не было ни капельки. Джон Конрой перекинул ногу за борт и прыгнул в лодку. За ним прыгнул его отец, потом сержант, мой отец и еще один незнакомый полицейский, который, как я позже узнал, приехал с Леттермуллена.

Я заметил на борту катера и Голландца; он невозмутимо посасывал свою неизменную трубку, как будто был не на спасательном катере в двух шагах от Лошадиного острова, а сидел в кресле-качалке у очага на кухне кого-нибудь из инишронцев. Но больше всего меня удивило присутствие на катере малыша Кланси, мальчугана лет восьми. Он, как всегда, молчал и без улыбки смотрел на меня сверху во все глаза.

— Иди на корму, Дэнни, — сказал мне Джон. — На сегодня с тебя хватит.

Рулевой катера Питер Фейги из Росмора бросил за борт якорь и сказал, что будет нас ждать. Мне показалось, что у пятерых оставшихся на борту полицейских вид довольно разочарованный. Лодка двинулась прямо к берегу.

Бартли Конрой первым выскочил на песок. За ним прыгнули мы с Джоном. Втроем вытащили лодку на сухое, так что полицейские не замочили не только своих щеголеватых брюк, но и ботинок. Вместе с нами они бросились к высокой, густой траве, заслонявшей от нас долину.

Луна все еще ярко светила. Я боялся подумать, какое зрелище может открыться нашим глазам. Первым увидел Пэта Джон.

— Господи! — тихо проговорил он. — Гляньте только на этого коня!

И тут мы все увидели Пэта. Он медленно приближался к нам, гарцуя на вороном жеребце. Все их движения были так гармоничны и закончены, что они казались одним существом. Проходя мимо нас, конь горделиво изогнул шею и взмахнул хвостом. Мы обомлели. На секунду конь замер, забил копытами, точно хотел станцевать менуэт. Потом двинулся дальше.

— Какой славный наездник! — улыбнувшись, воскликнул Бартли Конрой.

— Ради бога, потише! — взмолился Пэт.

Жеребец шел, не останавливаясь, и нам пришлось пойти за ним следом, чтобы расслышать Пэта.

— Это необыкновенный конь. Он сейчас очень устал, — продолжал Пэт, — такие выделывал прыжки и курбеты. Поэтому я и держусь на нем. Но я не могу спрыгнуть с него, боюсь.

Остановили жеребца Джон с Люком, ухватив его с двух сторон за гриву. Он только раз слабо брыкнулся, но, в общем, стоял смирно. Мы все окружили его, восхищаясь его статями. Он действительно изнемог от борьбы с Пэтом. Негромко пофыркивая, косил в нашу сторону злой, но усталый глаз. Пэт не дыша соскользнул с его крупа и заковылял ко мне.

— Неделю не напоминай мне о лошадях, Дэнни, — сказал он. — В пещере все в порядке?

— Все.

— В пещере? — заволновался опять Бартли Конрой. — В какой такой пещере? А где бабушка?

— Сейчас ты ее увидишь.

Но нам пришлось еще ненадолго задержаться. К нам приближался Энди, путаясь длинными ногами в стелющейся дымке тумана. За ним покорно следовала вереница лошадей на общей веревке.

— Что мне делать с этими лошадьми? — заскулил он. — Они мне до смерти надоели!

— А, Энди Коффи! — воскликнул сержант из Килморана. — Рад видеть! Так уж и быть, освобожу тебя от этих коняг.

С этими словами он взял из рук Энди веревку, передал ее своему напарнику. И мы все двинулись к лодке Майка, оставленной на песке.

— Ты побудешь здесь с лошадьми, — сказал сержант полицейскому из Леттермуллена. — Остальные садитесь в лодку: Люк — Кошачий Друг, Бартли Конрой, Джон Конрой, Джеймс Макдонаг, Пэт Конрой…

— Ну, заладил, как школьный учитель по журналу! — пошутил Люк. — Прямо котам на смех. Если мы все усядемся в лодку, не хватит места для новых пассажиров.

Сержант махнул рукой, а Люк сам распорядился, кому ехать в пещеру. В лодку сели трое: Люк, сержант и Бартли Конрой, которому не терпелось увидеть мать. Он не ругал нас, но мы все-таки держались от него подальше. Ни я, ни Пэт не горели желанием еще раз плыть в пещеру, и мы с легким сердцем уступили Люку эту честь — завершить последний этап наших приключений. Когда лодка ушла, мой отец принялся нас расспрашивать. Но получал такие бестолковые ответы, что скоро махнул рукой. Мы с Пэтом умирали от голода. Ведь с полудня у нас во рту маковой росинки не было. По ту сторону утеса в паруснике имелась отличная еда. Но мы даже под страхом смертной казни не полезли бы опять на эту отвесную стену. Отец понял, в чем дело, и спросил у полицейского из Леттермуллена, нет ли у него с собой еды. Тот охотно предложил целый кулек леденцов.

Скоро мы увидели, как из пещеры медленно выплыла лодка и пошлепала к катеру. Джон Конрой с отцом впились в нее глазами, силясь что-нибудь разглядеть.

— Почему это Люк — Кошачий Друг свесился за корму? — спросил отец.

— Мы забыли сказать, что в пещере вместе с бабушкой спрятали вороную кобылу, — ответил я. — Она, наверное, плывет сейчас за кормой, а Люк поддерживает над водой ее морду.

Мы подошли к самой воде, чтобы посмотреть, как ее будут грузить на борт. Это оказалось совсем просто. На катере была небольшая лебедка, которой полицейские поднимали на борт потерпевших кораблекрушение. Эта лебедка прекрасно подняла и нашу лошадку. Затем сержант с Люком и Бартли вернулись за нами, прихватив с собой полицейского из Росмора.

Было решено, что двое полицейских останутся на острове ночевать. Сержант обещал прислать за нами назавтра судно побольше, чтобы переправить всех лошадей в Голуэй. Он оставил полицейским провизию для подкрепления сил: хлеб, сыр и шоколад. Хотя им не очень-то улыбалось ночевать на Лошадином острове, но они подчинились: ничего не поделаешь, служба.

Катер в одну минуту доставил нас к тому месту, где был привязан парусник Люка. Прилив уже начался: парусник был на плаву и терпеливо нас дожидался. Люку даже в голову не могло прийти, что мы откажемся плыть обратно на его паруснике, а мы не смели ему сказать, что спасательный катер кажется нам более надежным судном. Но, к счастью, Джон Конрой вызвался плыть с нами, и мы облегченно вздохнули. Пит Фейги дал нам большой фонарь, и теперь у нас на мачте горел свой огонь.

Бабушка уютно устроилась под навесом. Она держала в руке полную рюмку коньяку и улыбалась сама себе. Увидев нас, она задорно нам подмигнула, но ничего не сказала. Краешком глаза я заметил Майка Коффи и его сына. Они стояли поодаль и поглядывали в нашу сторону. Несмотря на всю их злокозненность, мне почему-то стало их жаль. И я очень обрадовался, когда затарахтел мотор и катер снялся с якоря, устремившись в ночную тьму. Огонек на мачте мерно покачивался, вторя движению волн.

Когда ночь поглотила его, Люк глубоко и счастливо вздохнул.

— Не знаю, как вы, — сказал он, — а я бы сейчас хорошенько поспал. — Он издал коротенький смешок. — Ха! Видели бабушку? Сидит такая довольная, как кошка в лавке у мясника. Ночная прогулка, ей-богу, ей ни капельки не повредила.

Мы тоже легли на обратный курс. Люк был очень доволен, что с нами плыл Джон. Минут десять он расписывал Джону достоинства своего парусника. Мы с Пэтом нашли тем временем каравай хлеба, и очень скоро от него не осталось ни крошки. Хотя Джон чуть не лопался от любопытства, он из вежливости не прерывал Люка. Но Люк и сам скоро заговорил о наших приключениях.

— Стыд и позор, что такой прекрасный остров забыт. Вы должны разводить на нем лошадей, как было в старину. Только не увозите с острова вороного жеребца. Его вольнолюбивое сердце не выдержит и разорвется в неволе. А чей этот остров сейчас?

— Думаю, что его законные хозяева — наша семья, — сказал Джон. — Все остальные его жители давно уехали в Америку, в Портленд. В Ирландии осталась только моя бабушка. Она поселилась на Инишроне, вышла тут замуж. Наверное, в Портленде есть люди, которые могли бы претендовать на Лошадиный остров, да только вряд ли они про него помнят. Если мы будем разводить здесь лошадей, я перестану проливать слезы из-за вороного жеребенка, который достанется Стефену Костеллоу.

— А вы еще не раздумали дарить его старому мошеннику? Ведь он нарушил ваш договор! — в негодовании воскликнул Люк. — Решил, попросту говоря, надуть вас.

— Я должен отдать жеребенка Стефену ради Барбары, — сказал Джон. — А Стефен и не считает это обманом: так он привык плутовать. Вот матушка Барбары — прекрасная женщина, у нее доброе сердце. Я всегда удивлялся, как это она согласилась выйти замуж за такого отвратительного скрягу.

Люк хмыкнул:

— Будь у кота стадо коров, и он бы завидным женихом считался. Нет, я вовсе не хочу сказать, что она вышла за него из-за денег, — поспешил он прибавить. — Скорей всего, их сговорили родители. Да еще, наверное, радовались, что дочери такое счастье привалило.

Люк так и сыпал кошачьими поговорками, а мы с Пэтом чуть не лопались от еле сдерживаемого смеха.

В конце концов Джон не вытерпел и попросил рассказать ему все поподробнее. Мы начали с того, как Фокси и Джо нас похитили, и кончили появлением у Лошадиного острова спасательного катера. Джон в свою очередь рассказал нам, что малыш Кланси, которого я заметил на борту катера, услышал случайно телефонный разговор старшей мисс Дойл с Майком Коффи. Она сказала Майку, что мы вышли на паруснике в море, захватив с собой старуху Копрой. Подобно всем жителям Инишрона, мисс Дойл ошибочно полагала: раз малыш Кланси всегда молчит, значит, он ничего и не слышит. А он все услышал. И побежал в таверну Мэтта Фейерти, где мужчины еще пировали. Он стал дергать за полу Бартли Конроя, пока тот не обратил на него внимания. И Кланси тихонько рассказал отцу Пэта все, что мисс Дойл сообщила Майку по телефону. Вот так и появился спасательный катер у Лошадиного острова. А малыша Кланси взяли в награду на катер, и он совершил замечательное морское путешествие. Увидев шхуну Майка Коффи, катер подошел к ней, и с борта сейчас же заметили меня в лодке.

— Но почему все-таки мисс Доил шпионила за нами, а потом позвонила Майку? — спросил я. — Теперь ясно, что она была в заговоре и с переодетыми полицейскими. Но я никак не могу понять, что ее связывало с этими негодяями.

— Она призналась во всем, — сказал Джон. — Перед тем как выйти на поиски, мы поговорили с ней, и она рассказала, что согласилась содействовать Майку, потому что он обещал помочь ей найти место заведующей почтой где-нибудь на материке. Он уверил ее, что он очень важная персона и это ему совсем просто. Она сказала, что Майк уже несколько лет прячет на Лошадином острове краденых лошадей. Он держал их там, покуда не уляжется переполох, и тогда продавал в отдаленных селениях. Он всегда боялся, что инишронцы рано или поздно проведают о его грязных делишках. И мисс Дойл всегда предупреждала его, если кто-нибудь отправлялся на паруснике в ту сторону. Сейчас мисс Дойл ужасно страдает. Ее замучили угрызения совести. Еще бы, открылись все ее плутни. Вот почему ни твоя матушка, Дэнни, ни наша не поехали с нами на катере: они сейчас утешают бедняжку, говорят ей, что очень любят ее, а она обещает никогда больше так не делать. Даже сказала, что велит сделать у двери верхнюю и нижнюю створки, чтобы можно было без стука заходить к ним в любую минуту, как это водится между добрыми соседями. У младшей мисс Дойл был такой вид, будто она всю жизнь только об этом и мечтала. По-моему, младшая у старшей под каблуком.


Другие страницы сайта


Для Вас подготовлен образовательный материал Хорошая детская повесть из жизни ирландской деревни середины XX века и о приключениях мальчиков-рыбаков. Но, думается, что и многим взрослым читать ее будет интересно. 9 страница

5 stars - based on 220 reviews 5
  • АППАРАТЫ. Кресло массажное для спины, области малого таза и стоп "Лидер", "Лидер М" (в массажное кресло дополнительно вве­дены тонометр и
  • Назначение и состав инструментальных средств программирования и проектирования программного обеспечения
  • Выбор аппаратов напряжением 10 кВ
  • АППАРАТЫ. Аппараты УВЧ бывают переносные и стационар­ные.
  • ВОЗВРАЩЕНИЕ ГЕРОЯ, 1 страница
  • КОСМОДРОМЫ
  • Выбор аппаратов напряжением 110 кВ
  • Барбитураты.