Слова, которые я хотел бы высказать в связи с проведенным в сентябре 4 страница Главная страница сайта Об авторах сайта Контакты сайта Краткие содержания, сочинения и рефераты

Слова, которые я желал бы высказать в связи с проведенным в сентябре 4 страничка


.

Читать реферат для студентов

Итак, этот человек сказал мне: «У меня создается впечатление, что антропософия стремится воспринимать Библию буквально». Я ответил ему: «Да». Тогда он привел мне всяческие примеры из Библии, которые, как он полагал, все же не могут быть восприняты буквально и должны восприниматься символически. Я сказал ему: «Несомненно, существует много так называемых мистиков, теософов и т.д., которые ищут в Библии всяческие символы и тому подобное. Для них Библия состоит из сплошных символов. Антропософия этого не делает. Она стремится только к тому, что может вести — быть может, опираясь на символический язык, — к прочтению первоначального текста в его действительном значении. Я еще никогда не находил в Библии — там, где я мог это проверить, сопоставив первоначальный текст с возникшими в ходе времени более поздними недоразумениями, — ничего такого, что нельзя было бы принимать буквально». Конечной целью является именно буквальное восприятие Библии. Более того, кто не в состоянии воспринимать Библию буквально, тот еще не понимает Библию. Однако в наше время именно так и обстоит дело с большинством людей.

Здесь мы затрагиваем нечто эзотерическое по своей природе, что, возможно, до сих пор вообще не привлекало внимания в ходе наших встреч. Тем не менее, это должно быть однажды поставлено перед вашим медитативным сознанием. То, что сохранилось от древних мистерий в различных исповеданиях, время от времени вспыхивает сегодня на нашем горизонте. Я сказал бы, вспыхивает не так, как молния, ибо она бьет сверху вниз, но подобно пламени вулкана, ибо оно устремляется снизу вверх. Я уже неоднократно упоминал о существовании пастырского послания одного архиепископа (9), в котором утверждалось не что иное, как следующее. В послании был поднят вопрос: кто выше — человек или Бог? В этом пастырском послании, хотя и витиеватым языком, однако, с другой стороны, все же достаточно откровенно обращается внимание на то, что когда священник стоит у алтаря, когда, стало быть, человек, как священник, стоит у алтаря — к прочим людям это не относится, это относится только к священникам, — он выше, чем Бог, могущественнее, чем Бог, ибо он может заставить Бога принять земной образ в хлебе и вине. Бог должен присутствовать на алтаре, когда священник освящает хлеб и вино на евхаристии (konsekriert), когда он совершает пресуществление.

Подобный взгляд на данный вопрос восходит к сущности древних мистерий. Он еще и сегодня присущ эзотерическому брахманизму на Востоке, основанному на мистериальном знании. Представление о том, что человек есть существо, которое объемлет Божество и которое в сущности есть нечто высшее по сравнению с Божеством, находится в согласии со всей сущностью мистерий. В душевном состоянии, обусловленном подобным представлением, священнослужитель-брахман чувствовал себя, особенно в прежние времена, если я могу себе позволить так выразиться, сверхличным носителем Божества.

Это далеко идущее представление, которое светит нам из сущности древних мистерий. И в конце концов оно должно — по крайней мере, когда-нибудь — стать предметом медитативной жизни священника! Ибо оно находится в абсолютном противоречии с сознанием священников, постепенно сложившимся в новое время, в особенности с сознанием евангелических священников. Для евангелического сознания содержание вышеприведенного пастырского послания является, конечно же, безумием. Тем не менее, в основе того, что выступает нам навстречу в том месте Апокалипсиса, на которое я указывал, содержится величественное представление. Мы еще вернемся к этому в ходе наших рассмотрений Апокалипсиса. Иоанн, инспирируемый Богом, пишет Ангелам семи общин по божественному поручению. Таким образом, в том состоянии, в котором он пишет, он полностью сознает себя тем, кто должен сообщить Ангелам семи общин их миссию, дать им совет, направить им предупреждение и т.д. Как это должно быть понято? На кого следует указывать, когда речь идет, например, об Ангелах Эфесской, Сардисской или Филадельфийской общин? На кого следует указывать? Это мало понятно современному человеку. Но в то время были люди, которых сегодня назвали бы религиозно образованными людьми — сегодня к их числу отнесли бы также христиански образованных людей, — в то время существовал круг людей, в котором понимали, что когда такая пророческая натура, как Иоанн, пишет Ангелам общин, то, находясь в том душевном состоянии, в котором он пишет, он стоит выше, чем Ангелы. Но, говоря «Ангел», этот круг людей вовсе не имел в виду нечто сверхчувственное. Имелось в виду следующее: христианские общины основаны и продолжают существовать дальше, и автор Апокалипсиса направляет свои послания будущим временам, когда свершится то, что он говорит об этих общинах. Он говорит вовсе не о современных состояниях общин. Он говорит об их будущих состояниях. И если бы эти люди, обладавшие в то время традиционным воззрением древних мистерий, должны были указать на того, кому надлежало получить эти послания, то они указали бы на епископов, возглавляющих общины.



С одной стороны, они имели ясное представление о том, что подлинный руководитель общины есть сверхчувственный Ангел. С другой стороны, они указали бы на епископа, канонического управителя общины. Ибо согласно представлению того времени, тот, кто был управителем одной из таких общин, как Сардисская, Эфесская, Филадельфийская, управителем, имеющим сан, — в качестве такового был действительным земным носителем сверхчувственного ангельского существа. Таким образом, Иоанн, в то время как он пишет, фактически сознает себя внутренне охваченным неким существом, стоящим выше Ангела. Он пишет епископам семи общин как людям, которые пронизаны не только их собственным Ангелом, как это имеет место с каждым, но также пронизаны Ангелом, который ведет и направляет общину.

Загрузка...

Итак, Иоанн говорит о том, что он должен сказать этим общинам, и при этом он указывает на будущее. Мы должны поднять следующий вопрос: почему семь посланий направляются семи общинам? Эти семь общин представляют собой, естественно, различные направления язычества и иудейства, направления, в которых впоследствии действовал Христос.

Для определенных вещей в то время обладали гораздо более интенсивным пониманием, чем позднее. В то время, когда был написан Апокалипсис, знали совершенно точно следующее. Например, община в Эфесе создала когда-то грандиозные Эфесские мистерии, в которых обычным для древних времен образом указывалось на будущее явление Христа. В Эфесе существовал культ, который должен был способствовать связи приносящих жертву в Эфесе и свидетелей этой жертвы с божественно-духовными силами, а также с грядущим Христом. Древняя языческая община в Эфесе была той общиной, которая своим языческим культом и своим предсказанием будущего христианства была ближе всего к христианству. Поэтому и говорится Ангелу Эфесской общины о семи светильниках. Светильники суть сами общины. Об этом ясно сказано в Апокалипсисе. Именно послание к Эфесской общине должно быть понято в его истинной форме, понято так, как оно дано здесь в Апокалипсисе. Здесь ясно указывается на то, что, в сущности, эта община в Эфесе была той самой общиной, которая интенсивнее всего восприняла христианство, была предана христианству. Отношение Эфесской общины к христианству характеризуется автором Апокалипсиса как «первая любовь». Далее говорится, что она не сохранила эту первую любовь. Автор Апокалипсиса в своем послании говорит о будущем времени, о том времени, которое настанет. Мы видим, что в послании к Эфесской общине автор Апокалипсиса характеризует развитие этой общины как такое, в котором внимание обращено на то, что возрождается из древних времен.

Мы говорили, что в действительности отдельные общины, о которых здесь идет речь, представляли собой различные направления язычества и иудейства. Они имели разные культы и посредством этих разных культов по-разному приближались к божественным мирам. И каждое послание начинается так, что становится очевидно: в каждой из этих общин христианство совершенно особым образом развивается из древних языческих служений.

Необходимо иметь ясное представление о том, что в первые времена христианского развития люди еще обладали неким душевным строем, который совершенно отличался от душевного строя современного человека, в особенности от душевного строя европейца. На Востоке дело обстоит иначе. Мистериальным представлениям первых христианских столетий был совершенно чужд такой взгляд на религию, в котором религия рассматривалась как нечто, имеющее понятийное содержание, которое можно логически охарактеризовать. Тогда говорили себе приблизительно следующее: Христос есть явление могущественного Солнечного Существа. Каждая община — Эфесская, Сардисская, Фиатирская и т.д. — должна стремиться к Нему своим особым образом, исходя из своего культа. Каждая община может приближаться к Нему своим особым образом. И повсюду можно найти подтверждение тому, что это полностью осознавалось в древние времена.

Например, община в Эфесе, которой надлежало продолжить древние Эфесские мистерии, должна была быть иной, чем, скажем, община в Сардисе. Эфесская община имела культ, который был преисполнен присутствия божественно-духовных субстанций в земной жизни. Эфесский священник в равной степени мог бы назвать себя как человеком, так и богом. Он сознавал себя носителем бога. Религиозное сознание в Эфесе полностью коренится, собственно говоря, в теофании — явлении бога в людях. Священники Эфеса представляли собой соответствующего бога. Более того, перед ними стояла определенная задача. Они должны были верным образом вносить в души этот теофанический принцип — приведение божественного к явлению.

Например, одна из жриц Эфеса при совершении культовых действий могла быть живым человеческим олицетворением Артемиды, Дианы, лунной богини. Люди хотели, чтобы земное олицетворение не отличалось от самой богини, то есть, чтобы в земном человеческом явлении воспринималась богиня. Древние мистериальные действа, к примеру, публичные процессии, представляли собой идущих друг за другом людей, которые были богами. И как сегодня необходимо вырабатывать адекватные понятия о вещах, так и тогда необходимо было вырабатывать в душе представления и ощущения, позволяющие видеть бога в человеке, который был жрецом или жрицей.

Поэтому совершенно неудивительно, что автор Апокалипсиса, который, как я уже ранее указывал, говорит на мистериальном языке, обращается именно к общине в Эфесе, где этот особый характер мыслей, чувств и ощущений был развит наиболее интенсивным образом. Поэтому для общины в Эфесе было естественно видеть в семи светильниках самый значительный символ культа. Эти семь светильников представляли собой свет, который живет на Земле, но является божественным светом.

Совершенно иначе обстояло дело с Сардисской общиной. Эта община была христианским продолжением очень древнего, в высшей степени развитого астрологического, звездного служения. Здесь действительно знали, как связано движение звезд с земными делами. Читая по звездам, старейшины давали предписания относительно всего того, что должно было быть совершено на Земле. Община в Сардисе образовалась из мистерий, которые исследовали жизненные тайны и импульсы, опираясь исключительно на изучение ночного звездного неба. Прежде чем говорить о Сардисской общине как о христианской общине, необходимо сказать, что она более всех остальных общин придерживалась древнего сновидческого ясновидения, так как именно этому сновидческому ясновидению открывалась ночная тайна Макрокосма. Здесь придерживались древнего сновидческого ясновидения, сохранившегося как традиция, и смотрели не на то, что может предоставить день, а на то, что открывается ночью.

В этом смысле является весьма характерным различие между Эфесом и Сардисом уже в их отношении к Солнечному учению и к служению Солнцу. Действительно, можно говорить о древней мудрости, как в Эфесе, так и в Сардисе. Во всех этих древних мистериях учили тому, что являлось тогда также и наукой, ибо в то время не существовало науки, оторванной от мистерий. Затем учение мистерий выносилось к членам общины, не имеющим духовного звания. В Солнечном учении Эфеса проводилось следующее различие: с одной стороны, воспринимали пять планет — Сатурн, Юпитер, Марс, Венеру, Меркурий, с другой стороны — Солнце и Луну. В Эфесе Солнце, которое мы сегодня по сравнению с планетами называем неподвижной звездой, отличали от остальных планет и поклонялись ему как дневному небесному телу, ибо видели в нем принцип, дарующий жизнь от восхода до заката.

Иначе было в древние времена в Сардисе. Здесь не придавали никакого значения дневному Солнцу, его свет воспринимали как нечто само собой разумеющееся. В городе Сардисе не придавали никакого значения дневному Солнцу. Здесь имело значение только ночное Солнце, которое в древних мистериях называли «полуночным Солнцем» и которое рассматривалось как планета, равная по значению другим планетам. Луну не отличали от остальных планет, а Солнце действительно рассматривалось как планета, приравненная к другим планетам.

В Сардисе перечисляли планеты в следующем порядке: Сатурн, Юпитер, Марс, Венера, Меркурий, Солнце, Луна. На это был ориентирован культ в Сардисе. В Эфесе было иначе. Здесь говорили: с одной стороны, Сатурн, Юпитер, Марс, Венера, Меркурий, с другой стороны, Солнце и Луна — как боги дня и ночи, стоящие в близком отношении к жизни на Земле. Таким образом, в этом и заключалась огромная разница между Эфесом и Сардисом.

Даже в первохристианские времена в Эфесе продолжал жить древний языческий культ, но только он был уже христианизирован. А в Сардисе тем временем продолжало жить то направление древнего, астрологически ориентированного языческого культа, о котором я только что говорил. Поэтому естественно, что автор Апокалипсиса в послании к Сардисской общине пишет о «семи Духах Божьих и семи звездах» (Откр. 3:1). Здесь эти семь звезд — это не светильники, стоящие на алтаре, не свет, связанный с Землей, а свет, который находится наверху, в Макрокосме.

Насколько автор Апокалипсиса действует в духе древних мистерий, вы можете заключить, ответив на вопрос: в чем упрекает автор Апокалипсиса общину в Сардисе, на что она должна особенно обратить внимание? Он обращает внимание Сардисской общины главным образом на то, что она должна бодрствовать, что она должна найти переход к дневному Солнцу — месту, из которого изошел Христос.

То, что стоит здесь в Апокалипсисе, должно быть принято дословно, если только действительно стремятся понять это в подлинном, первоначальном смысле. Это возможно только для тех, кто знает, во-первых, как в древние времена обращались с религиозной жизнью, и, во-вторых, знает, что автор Апокалипсиса говорил величественным слогом древних мистерий. Примером может служить то, как Александр Великий, распространяя эллинизм, поступал с религиозной жизнью. Это выступает нам навстречу повсюду, где мы только можем проследить продвижение Александра Великого. Нигде не предпринимались попытки переубеждать людей, не навязывались догмы. Сохранялись культы и убеждения каждой народности. Все новое вносилось в той мере, в какой оно могло быть воспринято. Таким же образом действовали посланцы Будды, которые приходили на вавилонские территории и шли дальше в Египет. Влияние, которое они здесь оказали, позднее невозможно было воспринять внешним образом в культе или в слове. Тем не менее, произошли внутренние изменения. Ибо это новое влилось в культы, служения и убеждения, связанные с богами этих народов. В сущности, в древние времена нечто подобное имело место также и в европейских областях. Тогда не пытались силой навязывать людям множество всяких догм, а строили новое на основе древних мистерий соответствующих народов.

Все это необходимо знать, для того чтобы правильно читать Апокалипсис, для того чтобы избежать тех жалких нелепостей, которые современная теология неоднократно утверждала относительно Апокалипсиса. Терпимость, с которой это новое возводилось на уже имеющейся основе, вложила в уста автора Апокалипсиса следующие слова: «Вы хотите быть Иудеями, но не суть таковы» (Откр. 2:9; 3:9). Он хочет, чтобы сказанное им о строительстве этого нового на уже имеющейся основе было в созвучии с чувствами и душами находящихся там людей. Именно это — наряду с другими обстоятельствами — и привело к тому, что Апокалипсис вообще считали не христианским, а иудейским документом. Но необходимо понять, что автор Апокалипсиса опирался как раз на древний образ представлений.

В дальнейшем мы подробнее остановимся на деталях. Но сегодня, по возможности, должно быть затронуто следующее представление. Тот, кто тогда писал, следуя инспирации, имел ясное представление о том, что он может при помощи определенного количества типичных явлений исчерпывающе изобразить действительность. Посмотрите, насколько индивидуально характеризуется каждая из семи общин в семи посланиях Апокалипсиса. Совершенно поразительно! В этом описании одна община резко выделяется на фоне другой, каждая предстает перед нами в своем неповторимом своеобразии. Автор Апокалипсиса ясно понимал, что если бы он описал еще и восьмую общину, то тем самым он вновь описал бы нечто, что было бы подобно одной из уже представленных общин. Точно так же это было бы и с девятой общиной. В характеристике этих семи общин представлены все возможные направления. Автор Апокалипсиса ясно понимал это.

Это еще одно поразительное представление, выступающее нам навстречу из древних времен. Недавно оно вновь живо предстало предо мной, когда мы выехали из города Торквей, где проводились наши английские летние курсы, в то место, где когда-то стоял замок короля Артура с его двенадцатью рыцарями (10). Сегодня еще можно видеть, какое значение это место имело когда-то. Когда смотришь на эти земляные выступы, врезающиеся в океан, на которых еще стоят руины замка Артура, имеющие поразительный облик, когда направляешь взгляд на океан (рисует на доске): в середине гора, здесь море и там море, то видишь и океан, и всю эту местность удивительно одушевленными (см. рис. 3). Перед нами была постоянно меняющаяся картина. Все время, пока мы там находились, погода резко менялась: то шел дождь, то выглядывало солнце. Естественно, что так это происходило и в древние времена. Сегодня погода стала даже спокойнее. В этом отношении климат там изменился. Можно было видеть чудесное, сложное взаимодействие сил, игру элементарных духов света, переплетающихся друг с другом и вступающих в связь с духами воды, излучающими сияние. Можно было видеть совершенно особые проявления духов, когда волны бились о берег и, сопротивляясь, отбрасывались назад, или когда на поверхности воды поднималась зыбь. Больше нигде на Земле, кроме как на этом месте, невозможно найти такую своеобразную жизнь и движение элементарных существ мира.

То, что я мог там видеть, являлось инструментом для инспирации рыцарей Круглого стола. Благодаря этим существам воды и воздуха они действительно получали импульсы для того, что им надлежало совершить. В свою очередь, рыцарей Артура могло быть только двенадцать. Это открылось мне, так как сегодня фактически еще возможно понять, на чем основывалось это проявление числа «двенадцать». Существуют именно двенадцать способов воспринимать. Таким образом, если речь идет о восприятии мира с помощью элементарных существ, то надо говорить о двенадцати способах восприятия. И если отдельный человек попытается охватить все двенадцать способов восприятия, то он столкнется с тем, что всегда одно мировосприятие будет терять свою ясность и отчетливость из-за другого мировосприятия. Поэтому рыцари Круглого стола распределяли свои задачи таким образом, что каждая задача соответствовала всегда одному из двенадцати способов мировосприятия. Тем самым каждый из двенадцати имел свое ощущение Вселенной, резко отличавшееся от ощущения другого, хотя задача самой Вселенной, которую они взяли на себя, была единой. Но тринадцатого среди них быть не могло, ибо он был бы подобен одному из двенадцати.

В основе всего этого лежит ясное представление: если люди хотят разделить между собой свои задачи в мире, то их должно быть двенадцать. Двенадцать образуют одно целое. Они представляют собой двенадцать направлений. Если же люди выступают навстречу миру в сообществах, в общинах, то это передается числом «семь». Об этом знали в то время.

Автор Апокалипсиса пишет, исходя из сверхчувственного понимания чисел. Он придерживается этого понимания также и в дальнейшем тексте Апокалипсиса.

Сегодня я хочу говорить, прежде всего, только о том, как следует читать Апокалипсис. Иоанн обращает наше внимание на следующее. Здесь среди других явлений находится явление престола Христа, престола просветленного Сына Человеческого, вокруг Которого сидят двадцать четыре старца (Откр. 4:4). Здесь мы сталкиваемся с числом «двадцать четыре». Что означает это число «двадцать четыре»?

Число общин передается числом «семь». Люди, воплощенные на Земле, определяются в соответствии с числом «двенадцать». Но если рассматривать людей как представителей человеческого развития в неземной жизни, то мы придем, в свою очередь, к другому числу. Существовали вожди человечества, которые от эпохи к эпохе должны были выявлять то, что человечеству надлежало воспринимать как откровения. Эти откровения вписаны в мировой эфир, который называют также Акаша-Хроникой. Здесь, в сверхчувственном мире, находятся великие вожди, которые следовали друг за другом в развитии человечества, и здесь записано то, что они должны были давать человечеству как откровение.

В сущности, рассматривая такую индивидуальность, как, например, Моисей, следует рассматривать ее не только как земного Моисея, не только как такую индивидуальность, какой она была изображена в библейских документах, ибо последние уже даны согласно Акаша-Хронике. Необходимо отыскать Моисея как сидящего на одном из престолов вокруг престола Христа. В мировом эфире запечатлено то, что в земном бытии является вечным, пребывающим sub specie aeternitatis. Но человеческих индивидуальностей, избранных для вечности, может быть только двадцать четыре, ибо двадцать пятая была бы повторением одной из двадцати четырех. Об этом имели знание в глубокой древности.

Если люди хотят действовать на Земле сообща, то их должно быть двенадцать. Если люди хотят действовать в сообществах, то таких сообществ должно быть семь; восьмое сообщество было бы повторением одного из семи. Но если люди, одухотворенные в ходе развития человечества, люди, представляющие собой один этап развития человеческого существа, действуют сообща sub specie aeternitatis, то их должно быть двадцать четыре. Это суть двадцать четыре старца. Двадцать четыре старца вокруг престола Христа предстают нам как синтез, объединение всех человеческих откровений. Некоторые откровения уже осуществились, другие осуществятся в будущем.

Но теперь перед престолом Христа предстает и сам человек, который должен восприниматься как единичный человек по сравнению с тем, кем он является как член сообщества, или как один из круга двенадцати, или же как отдельный этап развития человеческого существа. Я хотел бы сказать: человек сам по себе, каким его следует воспринимать, представлен в образе четырех животных.

Здесь перед нами встает величественная картина. В середине на престоле — просветленный Сын Человеческий. Вокруг престола Христа — отдельные этапы развития человеческого существа в ходе времен, представленные в образе двадцати четырех водителей двадцати четырех часов великого Мирового Дня. И простирающийся над всем этим — в образе четырех животных — сам человек, который должен объять все отдельные этапы. Здесь нам навстречу выступает нечто весьма важное и значительное.

Что же происходит здесь перед видящим оком автора Апокалипсиса, который передает божественное послание Ангелам семи общин и тем самым всему человечеству? Что происходит здесь? Когда четыре животных вступают в действие, то есть когда человек раскрывает свою связь с Божеством, падают ниц двадцать четыре водителя двадцати четырех часов великого Мирового Дня. Здесь они поклоняются тому, что является чем-то высшим по сравнению с тем, чем они являются сами. Будучи сами этапами развития человеческого существа, они поклоняются тому, чем является весь человек. В древние времена в старцах действительно видели тот образ, который автор Апокалипсиса ставит перед человечеством. Но только в те древние времена говорили: «Тот, Кто сидит на престоле, грядет». Автор же Апокалипсиса говорит: «Тот, Кто сидит на престоле, уже здесь».

Я хотел сегодня сказать о том, как следует читать Апокалипсис. Но правильно читать Апокалипсис мы научимся только в том случае, если мы будем стремиться читать его, исходя из древних мистерий.

Мы попытаемся и дальше жить в Апокалипсисе (in der Apokalypse weiter zu leben). Ибо в нем содержатся глубокие тайны. Это не такие тайны, которые вам надлежит только лишь узнать. Это такие тайны, которые должны быть вами исполнены (von Euch ausgeführt werden), которые должны быть вами совершены (getan werden).


ПЯТАЯ ЛЕКЦИЯ

Дорнах, 9 сентября 1924 г.

Нам необходимо, прежде всего, научиться читать Апокалипсис так, как он должен быть прочитан в настоящее время. В наше время необходимо, чтобы духовная жизнь полностью вступила в сознание человека. Это необходимо уже на том основании, что духовное развитие человека должно развертываться под знаком души сознательной. Поэтому для нас важно, чтобы мы абсолютно сознательно восприняли то, что дает автор Апокалипсиса.

В прежние времена сообщения автора Апокалипсиса возможно и имели какое-то значение для высочайших посвященных, которых со временем становилось все меньше и меньше, однако эти сообщения ничего не значили для обычных священнослужителей. Но сегодня содержание Апокалипсиса должно действительно вступить в сознание священников.

Вчера мы указали на семь общин и с определенной точки зрения рассмотрели общину в Эфесе. Мир поистине богат точками зрения. К одному и тому же предмету можно подойти с различных точек зрения. Характеризуя Эфесскую общину так, как мы это сделали вчера, мы увидели, как из языческих предпосылок внутри этой общины развилось христианство. Но мы можем также обратить внимание на то, что на самом деле в характере этой общины содержалось многое из того, что было присуще первому послеатлантическому периоду. При этом первый послеатлантическии период проявлялся в характере Эфесской общины сильнее, чем в самой Индии более позднего времени. Так что в том, что развилось в Эфесе как христианство, в определенном смысле можно видеть христианское продолжение мировосприятия и жизневоззрения (Lebensanschauung) первого послеатлантического периода, между тем как в Смирнской общине, о которой говорится как о второй общине в Апокалипсисе, прежде всего жила праперсидская культура, которая затем перешла в христианство.

Пергамская община, в свою очередь, приводится как та община, в которой жила третья после-атлантическая культура. Если мы позволим посланию к Пергамской общине оказать на нас воздействие, то мы увидим, что именно здесь более или менее отчетливо указывается на «герметическое слово», которое жило внутри третьей послеатлантической культуры.

Затем в послании к Фиатирской общине нам указывается на ту культуру, которую мы называем четвертой послеатлантической культурой. Именно на эту культуру приходится Мистерия Голгофы. Давая воздействовать на нас этому значительному посланию, мы видим, что оно везде указывает нам на то, как непосредственно действовало послание самой Мистерии Голгофы.

Затем следует община в Сардисе, о которой мы вчера уже говорили. Я показал вам, что эта Сардисская община имела астрологическую ориентацию, была ориентирована на служение звездам. Эта община в Сардисе, неся в себе прошлое что, конечно же, исторически и не могло быть иначе, несет в себе, прежде всего, именно будущее. И сейчас мы попытаемся понять это с точки зрения нашего современного духовного воззрения. Мы живем в пятом послеатлантическом периоде. В прошлом, которое несла в себе Сардисская община, в зачаточной форме заключалось то, что еще не было проявлено к тому времени, когда Иоанн писал Апокалипсис. Весь тон этого пятого послания уже иной, чем у четырех предшествующих. В послании к Сардисской общине Иоанн указывает на будущее. Будущее, на которое он тогда указывал и которое в зачаточной форме было воплощено в Сардисе, — это наше время. Это время, в котором мы сами живем.

С другой стороны, внутреннее развитие христианства и следующие друг за другом эпохи после-атлантического развития — ибо в этом послании послеатлантическое развитие переплетается с развитием христианства — характеризуются также и в семи печатях. В семи печатях нам указывается на тайны семи общин. Здесь мы обнаруживаем — в дальнейшем мы опишем, какой еще смысл заключается в семи печатях, — что при снятии четвертой печати, которая соответствует тайне четвертой послеатлантической эпохи, появляется «бледный конь» и что теперь речь идет о смерти, которая пришла в мир (Откр. 6:8). Тем самым мы касаемся, прежде всего, одной из важнейших тайн Апокалипсиса. Эта тайна в высшей степени важна для нашего времени. В определенном смысле в четвертую послеатлантическую эпоху смерть действительно вступает в человечество. Попытайтесь осознать этот факт. Лишь рассматривая такое явление, как смерть, можно научиться верным образом познавать природу человека.

Обратимся сначала к первой, второй и третьей послеатлантическим эпохам. В более ранние эпохи душевный строй человека, вообще весь его строй, его чувство себя (Sich-Fühleri) были не такими, какими они стали позже. Когда-то человек имел ясное внутреннее сознание своего врастания в земное существование. В своем обычном сознании человек еще имел отчетливое воспоминание о том, что до своей жизни на Земле он жил наверху, в мире духа. Хотя ко времени Мистерии Голгофы это сознание уже очень ослабло, оно все же настолько сильно присутствовало в каждой человеческой личности в первой, второй и третьей послеатлантических эпохах, что человек знал: «Прежде чем я стал ребенком, я был духовным существом». Хотя во внешних документах содержится не много свидетельств об этом душевном строе человека, тем не менее, это было так. Тогда принимали в расчет не только пребывание на Земле, но и пребывание в духовном мире до рождения. Однако в четвертую послеатлантическую эпоху, именно в ту эпоху, которая совпадает с Мистерией Голгофы, человек уже рассматривал свою жизнь заключенной, так сказать, между двумя вратами — вратами рождения, или зачатия, и вратами смерти.


Другие страницы сайта


Для Вас подготовлен образовательный материал Слова, которые я хотел бы высказать в связи с проведенным в сентябре 4 страница

5 stars - based on 220 reviews 5
  • ПРИНЦИПЫ СТАТИСТИЧЕСКОГО ПРИЕМОЧНОГО КОНТРОЛЯ
  • Вопрос 2
  • Вопрос 3
  • Понятие и признаки юридического лица
  • Вопрос 2: Географические координаты, определение их по карте, нанесение объектов на карту.
  • Вопрос 1
  • Получить свой кусок торта и ради чего?
  • Вопрос 1